Подойдя к остановке, Нелька вскочила в отъезжающий троллейбус и, устроившись у окна, принялась глазеть на одиноких прохожих и мелькающие вывески магазинов. «Вот почему владелец магазина стремится сделать вывеску непохожей на остальные, привлекая внимание, а люди, наоборот, всё больше и больше превращаются в однотипных манекенов? Интересно, а однотипность лиц ведёт к однотипности мышления?» Вскоре пейзаж за окном наскучил, и она стала раздумывать, что приготовит бабуля на ужин: рыбу или мясо — это занятие казалось ей более интересным, чем созерцание ежедневных, неизменных уличных декораций.
2. Эмма Львовна
Выйдя на остановке, Нелька остановилась у светофора. Зелёный сигнал, мигнув, сменился красным, но бодро шагавшая перед ней старушка, катившая за собой сумку, только прибавила ходу. Торопясь, она нервно дёргала тележку, которая то и дело налетала ей на пятки, отчего женщина чертыхалась, но продолжала семенить через дорогу. Крик мужчины («Куда вы, бабка?!»), стоявшего рядом с Нелькой, заставил вздрогнуть не только её, но и старушку. Та дёрнулась вперёд, тележка налетела на неё сзади, и женщина, потеряв равновесие, рухнула набок. В этот момент фура, мигая жёлтой фарой, со второстепенной дороги медленно выползала на центральную улицу, завершая сложный манёвр. Водитель с такого ракурса совершенно точно не видел лежащую на дороге женщину. Нелька рванула к упавшей старушке со всех ног. Она крупная — водитель должен заметить её на пути, но машина продолжала поворачивать, и девушка, подхватив упавшую, потащила её к тротуару. Споткнувшись о бордюр, она рухнула на бетонную плитку вместе со своей ношей, а фура, выехавшая на «зебру», не притормаживая, переехала оставленную на пешеходном переходе продуктовую авоську. Мужчина в кабине, не замечая препятствия, даже не взглянул в сторону лежащих на тротуаре женщин. Всё произошло в считанные секунды. Нелька, приподняв голову, с растерянностью смотрела вслед уезжающему грузовику. Энергия, полученная от недавно съеденных пирожных, сгорела в один миг от столь молниеносного броска.
— Сумку жалко. Ручная работа, муж сам собирал. Теперь таких не делают, нынешние — или неудобные, или недолговечные. Перестали люди делать вещи на века. Нечего будет оставить потомкам.
Нелька Брусникина посмотрела на покорёженную сумку, лежащую на дороге, на разбросанные рядом с ней круглые картофелины, потом на щуплую старушку рядом. Та вскочила на ноги, словно вспорхнула.
— Спасибо вам, милая, за спасение. Хотя, с вашей комплекцией, мой вес явно не был вам в тягость.
Нелька Брусникина, опираясь на руку, поднялась с тротуара.
— Вообще-то, я вам жизнь спасла, — пробурчала она, ожидая вместо колкостей по поводу веса слова благодарности.
— За это — отдельное спасибо. Хотите чаю? На смородиновом листе? Приглашаю на чаепитие.
Нелька снова с недоумением посмотрела на старушку.
— Я немного ударилась бедром при падении, — продолжала та. — И если бы вы проводили меня домой, я была бы вам очень признательна. Конечно, если вы никуда не спешите, и вам нетрудно.
— Нет, мне нетрудно, и я никуда не спешу. Я провожу вас до дома, — отозвалась Неля. — А как же ваша сумка?
— Да бог с ней. В ней всего-то и ценности, что она сама. А прыгать за картофелем под колёса я не собираюсь. Простите, а вас как зовут? — перевела разговор старушка.
— Неля. Неля Брусникина.
— А меня — Эмма Львовна. Буду звать вас Нелли. Согласитесь, в этом имени есть что-то романтичное и благородное.
Старушка была явно из образованных. Безупречная осанка и лёгкая походка, чуть прихрамывающая на левую ногу с заметным балетным вывертом, выдавали в ней неординарную личность. Нелька едва поспевала за шагающей женщиной, которую при ближайшем рассмотрении уже сложно было назвать старушкой.