— Ба, привет. Мой телефон сдох или его кто-то отключил. Всё, я без связи.
— Как сдох? — удивлённо спросила бабушка.
— Разрядился в ноль. Придётся новый покупать. Сегодня этим и займусь: восстановлю симку, возьму телефон в рассрочку.
— Нель, давай я денежку тебе дам на покупку.
— Не, ба, я в рассрочку возьму на год. В месяц сумма небольшая получится. В понедельник на работу, как я без телефона? Да и Лёня позвонит, а я молчу, потеряет меня. Пока он спит после смены, я сбегаю и восстановлю. Поем и сбегаю.
Нелька натянула спортивный костюм, кроссовки, сунула паспорт в карман. «Рвану до офиса оператора, а оттуда прямиком к Эмме Львовне», — решила она, запихивая кнопочный телефон в карман цветастого передника бабушки, тем самым лишая себя связи с миром. Но, выйдя на улицу, Нелька понеслась не к заветному офису, а к дому исчезнувшей старушки. Нельке не терпелось узнать, вернулась ли та или нет.
Приблизившись к дому Эммы Львовны, девушка снова увидела ту самую серую «девятку», а неподалёку на скамейке — знакомого молодого человека. Нелька хотела было подойти, ещё раз расспросить парня о владельце интересующей её машины, но, подавив порыв, она вбежала в подъезд и по привычке взлетела по ступеням на пятый этаж. «Сначала узнать, потом действовать». Не особо надеясь, Неля нажала на кнопку звонка. Но дверь неожиданно открылась, и на пороге возник толстяк-водитель из серой «девятки», который разговаривал с худощавым воришкой, пытавшимся вырвать у неё сумку. Нелька на миг застыла в нерешительности и очнулась только тогда, когда худощавый, вцепившись в рукав, резко втянул её в квартиру. Запнувшись о порог, она с шумом влетела в прихожую и рухнула на дубовый паркет. Дверь хлопнула, и в замке повернулся ключ. Нелька, усевшись на задницу, подняла голову. Над ней нависли толстяк-водитель и сам худощавый. Такой встречи она не ожидала…
— Эмма Львовна, вы дома?! — крикнула девушка, поворачивая голову в сторону гостиной — это её волновало больше всего. Из комнаты никто не ответил. — Значит, это вы, Костик? А где Эмма Львовна? — глядя на толстяка, спросила девушка.
— Ты кто? — вопросом на вопрос ответил парень.
— Знакомая вашей бабушки. Я заявила в полицию об исчезновении человека. Думаю, вас уже ищут, чтобы задать вопросы. Так где Эмма Львовна? — снова спросила Нелька.
— Вопросы здесь будем задавать мы, — надвигаясь на девушку, прошипел худощавый. Он не вспомнил Нельку, теперь она была в два раза тоньше, отчего девушка с облегчением выдохнула. — Где драгоценности с изумрудами? — задал вопрос худощавый, доставая из кармана нож.
— Сдала государству, Эмма Львовна велела.
— Врёшь, не сдала, не успела бы. Скажешь где ценности, — и мы отпустим тебя и старуху. Насилия не будет, все останутся довольны.
Нелька лихорадочно думала, как поступить и что говорить, но, не придумав ничего путного, заорала во весь голос. Крик прекратился так же резко, как и возник. Худощавый пнул девушку в живот, попал в солнечное сплетение, от боли у Нельки перехватило дыхание. Она не могла ни кричать, ни толком дышать.
— Заклей ей рот, Пухлый, иначе на крик весь дом сбежится, — скомандовал худощавый. — И руки смотай ей скотчем… обе, да и ноги тоже. Поговорим позже, как обездвижим.
Пухлый навалился на девушку, и липкая лента, приклеившись к её щеке, обернулась вокруг головы, плотно прилипла к волосам, вернулась снова к лицу и вторым слоем накрыла губы.
— Ты бы ещё на шею скотч намотал, — хихикнул худощавый. — Руки мотай лучше, а не шлем на голову.
— Руки вместе сложи, — буркнул толстяк.
Нелька шумно дышала носом, воздух наконец проник в лёгкие, отчего грудная клетка больно раздулась. Увидев перед собой лицо худощавого, а рядом лезвие ножа, девушка послушно соединила руки. Толстяк стал мотать скотч вокруг запястий, больно стягивая их. Нелька замычала.
— Пухлый, давай без фанатизма, руки не передави, не хватало нам ещё гангрены.
Толстяк присел на колено и стал отматывать скотч обратно. Нелька снова замычала. Липкая лента нещадно рвала волоски на коже.
— Держи ровно, а то ампутация, — прошипел толстяк, краснея от напряжения.
Нелька снова сложила руки вместе, оставляя между ними небольшой зазор. То же самое она сделала, когда ей связывали лодыжки. Толстый, пыхтя, скручивал ноги, опустившись на оба колена. В наклоне стоять он больше не мог. В дверь позвонили. Толстяк вскочил на ноги, он явно нервничал.