— Готово. Поднимай, потащили. Лифт уже едет! — крикнул Костик, хватаясь за один край тюка.
Рулон из квартиры вытащили быстро, прислонили его вертикально к стене рядом с дверками поднимающегося вверх лифта.
— Чего возишься? Дверь закрывай, — прошипел Хилый, подпирая спиной заваливающийся на бок тюк.
Толстяк быстро повернул ключ в дверях. В этот момент двери лифта открылись. У соседки, любопытной старушки, закрутился ключ в замке, щёлкая поворотами. Пухлый, рванув к дверям лифта, подхватил двумя руками рулон с девушкой внутри и ввалился с ним в кабинку. Хилый заскочил следом. Когда соседская дверь наконец открылась, на лестничной площадке уже никого не было.
Толстяк выскочил из подъезда, словно ужаленный. Сев в машину, Костик сдал задом. Заехав на тротуар, он едва не сбил пешехода, который в последний момент отскочил в сторону и грязно выругался. Но толстяк, пропустив брань мимо ушей, открыл заднюю дверь автомобиля и пулей влетел обратно в подъезд.
Вениамин сидел на скамейке вблизи детской площадки и наблюдал за происходящей толчеёй рядом с домом. Как и в прошлый раз, толстяк вместе с субтильным вытащили рулон и запихали его на заднее сиденье. Тюк был заметно больше, поэтому подозрительной парочке пришлось изрядно потрудиться, чтобы втолкнуть его в салон автомобиля. Толстяку такая ситуация явно не нравилась, и он нервничал, худой же заметно злился. Вениамин, зная, куда они повезут вещи, немного выждал и поехал за серой «девяткой» на некотором расстоянии, чтобы не вызывать подозрений в слежке. Но толстяк-водитель вёл себя как раз так, словно уходил от погони. Выскочив наконец на трассу, он перестал дёргаться и повёл машину ровнее. Серая «девятка» снова подъехала к двухэтажному деревянному дому и заехала во двор. Вениамин тоже парканулся на прежнее место, под раскидистый куст сирени, где его машина была менее всего заметна. Подбежав к забору, Веня услышал разговор двух парней — точнее, несколько ничего не объясняющих фраз.
— Тяжёлая, зараза, — сказал один.
Второй не ответил, а спросил:
— Хилый, если они по доброй воле всё отдадут, мы же их отпустим?
— Давай без нытья, Пухлый. Конечно отпустим, только я сразу линяю, а ты сам с ними разбирайся. Тебя бабка в тюрьму не посадит, да и с девкой…
На этом диалог прервался — парни вошли в дом. Вениамин не понял ничего из того, что услышал. Да и зачем ему было знать про какую-то бабку и какую-то девку? Его не занимали их дела. Веня преследовал другую цель — его интересовал поджог. Но пробраться в закрытый двор незаметно, да ещё при свете дня, ему вряд ли сегодня удастся, поэтому, вернувшись к своей машине, Вениамин открыл дверь, сел за руль и отправился обратно в город. Вершить правосудие он собирался под покровом ночи.
Нельку спустили вниз в подвал, несколько раз ударив о ступени копчиком. Наконец разрезали скотч и вытащили девушку из одеяла.
— Нелли… Господи, что вы с ней сделали?! — вскрикнула Эмма Львовна, когда увидела растрёпанную и испуганную Нельку.
— Вопросы здесь задаю я. Быстро ответите — быстро пойдёте домой, — улыбаясь, сказал Хилый.
— Эмма Львовна, вы как? — не слушая худощавого, спросила Неля, когда Пухлый наконец содрал с её заклеенных губ скотч.
— Толстуха, ты меня не поняла, — перебил худощавый Нельку. — Вопросы здесь задаю я. И вопрос один: где драгоценное кольцо с изумрудом? Повторяю, с большим зелёным изумрудом.
Нелька и Эмма Львовна переглянулись.
— Пухлый, привяжи девку к трубе, чтобы не двигалась. Так ножом пугать легче.
— Константин, мне больно смотреть, как ты, взрослый, самодостаточный человек, пресмыкаешься перед этой худой цаплей в штанах, — с металлом в голосе сказала Эмма Львовна.
Хилый и правда был похож на цаплю. Ноги его были настолько худы и длинны, что со стороны казалось, будто штаны шагают сами по себе, словно их дёргают за невидимые верёвочки.
— Пухлый, не слушай её, старуха стравливает нас! — заверещал худой. — Вы, мадам, в силу своего возраста можете и не думать о смерти, дней прожили без счёта, но вот девка… — Хилый показал на Нелю. — У неё-то жизнь впереди, а вы рвёте эту верёвочку своими костлявыми пальчонками.