— Предлагаешь откупиться? Может, ты и права, Нелли, завтра попробуем с ними договориться.
Карта снова со стуком упала на пол.
— Но пилить я всё равно буду, вдруг сработает план А, — обнадёживающе сказала Нелька.
Леонид обзвонил все больницы и морги. Из вновь прибывших пациенток, подпадавших под описание Нелли, не было. Это радовало, но не меняло ситуации. Парень переговорил со всеми, кто был в списке контактов в телефоне у Нелли, но безрезультатно. На полицию особой надежды не было. Хорошо уже то, что участковый приходил вечером и опрашивал соседей из подъезда и близлежащих домов о пропавшей девушке — об этом Леониду сообщила бабушка Нелли. Родители, узнав об исчезновении дочери, подключили все свои связи и возможности в поиске Нелли. Лёнька Ведерников несколько раз приезжал к дому Эммы Львовны, поднимался на пятый этаж, в надежде, что пожилая женщина окажется дома, но дверь квартиры никто не открывал. Возможно, отсутствие старушки было как-то связано с исчезновением Нелли, о своём предположении он тут же сообщил отцу девушки. Сам же Леонид, заказав в типографии листовки с её фотографией, колесил по району, расклеивая их на каждом столбе. Весь город искал Нелю Брусникину, улыбающуюся девушку двадцати трёх лет.
— Пётр Игнатьевич, да не могу я с утра на дежурство! У меня невеста пропала! — почти кричал в трубку Леонид. — Да знаю, что двое в отпуске. Знаю, что нехватка людей и заменить меня некем, но разве вы меня не слышите? Как бы вы поступили на моём месте? Да понимаю я, что спасать людей нужно, но ни о чём другом думать не могу.
В трубке мужской голос опять зарычал.
— Завтра с утра дежурю, да, с семи. Меня Серёга Рыкин потом подменит, я с ним договорился. Он после ночной отоспится, а с обеда выйдет вместо меня. Не могу я время терять, не прощу себе этого. Полиция пока раскачается, сам буду искать. Спасибо, Пётр Игнатьевич, я потом всё отработаю. Обязательно вам позвоню, как только Неля найдётся.
Леонид отключил телефон. С утра у него дежурство, придётся выйти до обеда, но если не будет вызовов, то Нельку можно искать и через интернет. Сфотографировав последнюю расклеенную листовку с крупной надписью «Внимание! Пропал человек!», Леонид отправил фото с описанием примет девушки в соцсети. А сам стал опрашивать продавцов в магазинах, кафе и ресторанах, показывая им фото Нелли. В десять часов вечера, после закрытия большинства общественных заведений, Леонид вернулся домой. Новостей от бабушки и родителей Нелли не было, поэтому парень зашёл в соцсети и принялся читать репосты с комментариями, высланными волонтёрами.
13. Пухлый
Телефон задребезжал, прыгая на подушке. Костик подскочил. Звонил Хилый.
— Пухлый, ты где? Через час игра, а мы ещё не на месте.
— Всё, всё, выезжаю. Спать лёг, прошлую ночь почти не спал.
— Слушай, Пухлый, возьми с собой пару бутербродов, у меня дома совсем нет жрачки. Мать на дежурстве.
— Хорошо, — неохотно ответил Костик.
Идти ему никуда не хотелось, дома было уютно и спокойно. На стене — плакат фильма «Звёздные войны», за которым они с отцом простояли целый час в очереди. На полке среди книг — небольшой серебристый кубок за командную победу в компьютерных батлах, прижатый к стене резиновой фигуркой Лионеля Месси, на полу — две гантели. Кубков могло быть и два, но не сложилось. В компьютерные войнушки он с самого детства рубился мастерски, барабаня по клавиатуре десятью пальцами, и был незаменимым командным игроком. Но в последнем батле, в котором он участвовал, парень сплоховал. Они с соперниками шли нос к носу. Костик во время боя прикрывал участников своей команды справа, хорошо прикрывал, надёжно. Сражение шло сорок минут, и если бы не минутная слабость Салогуба, то игра бы завершилась победой, но он на секунду оторвал руку от клавиатуры, чтобы сунуть в рот кусок шоколадного батончика, так ему захотелось сладкого, и справа тут же прилетел разрывной снаряд, который и решил исход игры. Вся команда Костика Салогуба погибла. Это был крах. Крах всей его жизни. «Жиртрест за еду команду слил! — кричали вокруг его бывшие приятели по игре. — Батон за «Сникерс» Родину продал!» Он тогда этот батончик, не жуя, проглотил, но сладость встала в горле, и Костик, красный от удушья, стыда и обиды, вскочил со стула и выбежал в коридор. Он долго кашлял, стоя на лестнице, стуча себя по грудине кулаком, пока кусок не вылетел обратно. Парень выплюнул его на пол и брезгливо раздавил ногой, словно мерзкое насекомое.