Костик откинулся на кресле. «Вот будь у меня долг, как у Хилого, почти четыреста пятьдесят тысяч, и ко мне обратились за помощью, вот что бы ответил я? Четыреста пятьдесят тысяч, офигеть, столько денег… Если продать машину и добавить четыреста пятьдесят, так можно тачку покруче взять. На четыреста пятьдесят много чего можно взять. Фирменный прикид и последний айфон, так ещё и останется. Не, барахло — это ерунда, новая машина лучше. А можно в отпуск в Таиланд на месяц, а то и на два. Вот круть. И что? Вернёшься — и ничего. А тут автомобиль. Взять машину поновей — всяко круче. Хорошая тачка — она многие мужские недостатки скрывает. Может, Катька из восьмой квартиры на меня бы клюнула. Не, четыреста пятьдесят мало, она красивая. На четыреста пятьдесят Нинка бы клюнула, но она мне и без четырёхсот пятидесяти не больно нравится. А Меркурий — он ближе к Солнцу или потом, за Землёй, стоит? И ретроградный — это как? Температура у него выше становится, или движется он как-то иначе? И чего Земле от того, что Меркурий ретроградный? Ерунда какая-то. А Земля бывает ретроградной?»
Костик хотел посмотреть ответ на интересующий его вопрос в интернете, но все мегабайты были выбраны. Оставались одни минуты разговора, а средств для пополнения счёта на карте не было. Костик хотел позвонить кому-нибудь и узнать, что такое ретроградный Меркурий, но набирать было некого, а по такой ерунде и подавно. «А если выигрыша не хватит и бабуся не станет отдавать украшения, что тогда? Что мы будем делать?»
Костик закрыл глаза, пытаясь представить кольцо на худой морщинистой руке старухи. Но в глазах стояла одна темнота, кольцо не появлялось. А было ли оно? Было, он видел. Костик сильнее зажмурил глаза, но ничего, кроме темноты, всё равно не увидел. Протянув руку назад, парень дотянулся до пакета с бутербродами. Достал один, стал жевать. Есть не особо хотелось, но делать всё равно было нечего. От дома отъехал автомобиль, и парень, отложив бутерброд, завёл машину и припарковался на освободившееся место. Теперь он никому не мешал и мог вздремнуть или куда-нибудь сходить. Доев бутерброд, Костик пивнул чая из бутылки, чай и вправду оказался вкусным. «Отдам долг Хилому, и что дальше? Может, и правда на завод пойти, как отец говорит? А что? И дело есть, и новые приятели появятся. Я не дурак, специальность же осилил, да и с компьютерами могу. В коллективе всяко интересней, там и девушки, поди, есть… А чего нет? В бухгалтерии одни женщины в основном работают. И кассирами тоже женщины. Повезёт — познакомлюсь. А может, и с Катькой замучу. Не, Катька красивая, тут директором надо быть. И похудеть. Вот ретроградность Меркурия закончится — бегать начну. А с Эммой Львовной что делать? Вот сейчас поеду и отпущу, и Хилый мне не указ. Расскажу всё ей и отпущу. Денег у родителей займу, отдам долг, а с понедельника на завод. А с Хилым останусь — сгину. Потопит он меня, как есть потопит».
Костик сунул руку в пакет, нащупал второй бутерброд, достал его. Есть не хотелось, да и настроение испортилось в конец, парень бросил его обратно в кулёк. «Вот если в понедельник Меркурий всё ещё будет ретроградным, то можно устраиваться на завод или нет?» Костик, откинувшись в кресле, закрыл глаза, представляя Солнце и девять, нет, теперь восемь планет, вращающихся вокруг него. И тут он вспомнил, что Меркурий — самая первая планета от Солнца и самая маленькая по размеру. И как она может влиять на большую Землю, если намного меньше? В голове парня стали мелькать схемы и образы, в которых Меркурий располагался в разных местах относительно Земли, а то и вовсе слетал со своей траектории и сгорал в протуберанцах, выстреливаемых с поверхности Солнца. Вскоре Меркурий стал внешне смахивать на маленькое злобное лицо Хилого, а щекастая Земля — всецело напоминать улыбающуюся физиономию Пухлого. В голове парня запустилась компьютерная игра.