После двенадцати Вениамин подъехал к дому Костика Салогуба. Серой «девятки» опять не было ни на газоне около подъезда, ни рядом с ним. Прождав полчаса, Веня отправился по второму адресу — к дому, из которого толстяк вытаскивал вещи вместе с подельником. Но и там машины не оказалось. Выругавшись, Вениамин поехал за город. Он уже столько времени и денег потратил на сбившего его толстяка, что негодовал, но оставить безнаказанным этого нахала Веня не мог. Плохо заживающая щека всё время напоминала ему об этом. Во дворе загородного двухэтажного дома машины тоже не было. Да и сам дом, словно чёрный призрак, возвышаясь над забором, застыл в немом ожидании приближающегося рассвета. Лишь на соседнем участке проглядывался свет и лаяла собака. Куда подевался этот толстяк, где его искать? Вениамин завёл машину. Неужели его вычислили, и теперь толстяк прячется от него? Нет. Такого не может быть, он был чересчур осторожен.
— Нель, а когда ты была маленькой девочкой, услышав музыку, начинала танцевать? — спросила Эмма Львовна, которую совсем не было видно в темноте.
— Конечно, я представляла себя балериной.
— Ты просто танцевала или придумывала в голове сюжет?
— Придумывала. Я была балериной на корабле, а вокруг меня танцевали косолапые моряки — мультфильм такой есть, видели? Без слов, только музыка.
— Да, видела. Мой любимый.
— Так вот, в своих мыслях я — главная героиня и сначала учу танцевать моряков, а потом во время шторма спасаю корабль, привязывая его то к дереву, то к скале, то к другому кораблю или бросаю конец каната стае птиц.
— Красивый у тебя, наверное, был танец.
Девушка улыбнулась, но женщина этого не увидела.
— Не знаю, но в душе точно была красота. И музыка. Она звучала в голове. Это даже хорошо, что мы не видим себя со стороны, ну, так, чтобы постоянно, зато всегда чувствуем, что происходит внутри нас. И если от внешнего вида можно временами расстраиваться, то от внутреннего мы вправе пребывать в постоянной радости.
— Хорошо, когда радуют оба фактора — это верх мастерства, — сказала Эмма Львовна.
— У вас-то, конечно, и фигура в порядке, и с наполнением проблем нет, — вздыхая, подала голос Нелька.
— Да будет прибедняться. У меня страстей и желаний тоже хватает: и вкусно поесть, и не сильно напрягаться. Всё как у всех — ежедневная борьба. С силой воли человек не рождается. В этом и я не исключение — барахтаюсь, как могу.
Женщина замолчала, потом тихо добавила:
— Устала я сегодня что-то, сильно устала.
Эмма Львовна затихла, Нелька смолкла тоже. Она не видела лица женщины, но решила, что та прикрыла глаза и задремала. Девушка вытянула ноги и оперлась спиной о стену. Верёвку перерезать так и не удалось. Нелька натянула одеяло на себя и опустила руки на пол. Она сидела, смотрела сквозь окно на звёзды и думала: «Если завтра мы не договоримся об освобождении, то никто никогда не узнает, куда я подевалась. Вышла из дому и исчезла. Неужели они убьют нас из-за этих стекляшек? Господи, помоги нам». Нелька смотрела на чёрное небо, и ей было страшно умирать.
14. Хилый
Выиграв две игры, Хилый поднял вдвое больше, чем у него было. Двести тысяч — хорошая сумма. Но парень решил рискнуть и сел за стол в третий раз, намереваясь сыграть на все деньги. В финале играли двое, остальные спасовали. На столе — три открытые карты: дама бубен, десятка виней, третья — дама червей. Хилый занервничал, у него на руках две десятки — это был фулл-хаус на десятках. Он поставил на кон ещё пятьдесят тысяч. Игрок, сидящий напротив, ответил тем же. Четвёртым на столе появился трефовый валет. Хилый снова поставил пятьдесят тысяч. Оппонент ответил тем же. Пятой была сдана дама той же масти. Фулл-хаус с десяток подскочил до дам. Хилый ликовал в душе. Карта хорошая, шанс на выигрыш большой. Просто огромный. Теперь он долг точно закроет.
— Вскрываемся, — сказал крупье, грузный дядька лет пятидесяти.
Худощавый бросил на стол две десятки — фулл-хаус на дамах. Парень с блеском в глазах смотрел на оппонента. Мужчина, сидящий напротив, медленно положил карты на стол: десятка червей и дама пик — каре.
Хилый резко стукнул кулаком по столу:
— Нет, этого не может быть! Как же так?!