— Играет каре, — сказал крупье и сдвинул кучу денег, лежащую в центре стола, в сторону победителя.
Хилый нервно вскочил на ноги, лицо его покраснело, на лбу выступил пот. «Как же так, почему так?» Он смотрел на карты и видел лишь одну даму пик, которая, сощурив глаза, улыбалась. Смахнув карты со стола, Хилый подошёл к барной стойке, налил рюмку водки и залпом выпил, тут же налил вторую. Все с сожалением смотрели на худощавого, который с хорошим раскладом умудрился проиграть.
— Хилый, ты можешь взять бутылку водки с собой, — сказал крупье и тут же добавил: — Бери, бери, тебе нужнее.
Худощавый, выпив вторую рюмку, завернул крышку на бутылке и сунул её в карман брюк. Сгорбившись, он двинул к выходу. Удача снова отвернулась от него сегодня.
Костик подскочил в кресле — кто-то стучал в окно машины. Он до этого лишь на миг закрыл глаза, но тут же провалился в сон. Около машины стоял Хилый и нервно барабанил в стекло. Пикнула сигналка, худощавый открыл дверь и почти рухнул в кресло. По всему его виду было ясно: он проиграл, и проигрался вчистую. Скорее всего, проиграл всё. Костик, видя удручающее состояние Хилого, сидел и молчал. Облокотившись на руль двумя руками, он положил на них подбородок и упёрся взглядом в капот машины.
— Проиграл я, — тихо сказал Хилый. — Всё проиграл. Не поверишь, весь вечер везло, и в последней игре карта фартовая пришла. Вот чего я бараном попёр? Взял и все деньги поставил на кон. Вот же дурак, пожадничал и всё проиграл.
Худощавый достал из кармана брюк бутылку водки, отвернул пробку и хлебнул из горла.
— Был шанс, а я его профукал. Не смог остановиться. Жадный я до бабла, а до лёгкого — и подавно. Давай выпьем, Пухлый, выпьем за меня, на следующей неделе мне туго придётся. Из долга, который я должен вернуть, только твои шестьдесят тысяч и остались.
Костик встрепенулся при упоминании своего имени.
— Выпей, Пухлый, со мной, — сказал Хилый, протягивая бутылку Костику.
— Я за рулём.
— Да куда мы поедем? Куда? Слух, что я проигрался всухую, быстро в ухо Графу влетит. Мне, Пухлый, конец. Конец, точно тебе говорю.
Он снова хлебнул из бутылки.
— Есть ещё украшения, — промямлил Костик.
— Это ты про колечко, про придуманное колечко?! Так оно столько не стоит, сколько мне надо! Да и, может, нет его вовсе, врёшь ты мне всё! — прокричал Хилый, потом затих. — Пей, Пухлый, — уже спокойно сказал худощавый. — Пей, друг ты мне или нет?
Костик взял бутылку, ему совсем не хотелось напиваться, но отказывать в дружбе Хилому он не решался. Пухлый глотнул водки из горла, передёрнулся, глотнул ещё.
— У меня есть нож, — тихо сказал Хилый. — Может, вернуться и перерезать их всех, всех до одного, а деньги забрать?
Пухлый, ужаснувшись от сказанного, глотнул ещё.
— Нас тогда точно найдут и точно прирежут, — сказал Костик.
— А так, думаешь, не прирежут?
— Зачем нас резать, если с нас денег можно стрясти? — не унимался Пухлый.
— Для устрашения других, — сказал Хилый, взял бутылку у Костика и снова глотнул.
— Для устрашения покалечат. Может, нам отпустить женщин? Пусть они на нас заявят, отсидимся в тюрьме.
— Пухлый, ты напился? Что за бред несёшь? Надо бежать. Взять у старухи кольцо, сдать в скупку и бежать. Бежать далеко, насколько хватит денег.
Костик взял у Хилого бутылку, отхлебнул, быстро проглотил горькую жидкость.
— Я не побегу, беги один.
— Да как я без машины? Без колёс я недалеко уйду.
— На машине нас через ментов быстро поймают. Надо на автобусах, а лучше на попутках из города выбираться.
Хилый отхлебнул ещё.
— Ты прав, на машине нас быстро загребут. И тебе лучше не светиться. Если что, деньги мне будешь присылать, — быстро сообразил Хилый.
— Так меня сразу вычислят, про знакомство с тобой все знают. Оставаться в городе мне тоже нельзя.
Пухлый сделал два глотка, понимая, что тоже влип не по-детски. Если Хилый не жилец, то на кого спишут долг? Скорее всего, его повесят на него, на Костика Салогуба. И завод, и новая жизнь, и соседка Катька с восьмой квартиры — всё коту под хвост. Пухлый откинулся на спинку кресла.
— Я тоже уеду. Уеду на Север, устроюсь на вахту.