— Дом горит, ползите быстро ко мне, я разорву скотч, — скомандовала Нелька, видя, что молодой человек зашевелился.
Парень вытянулся во весь рост и, извиваясь, словно уж, добрался до девушки, повернулся на бок и протянул руки, связанные липкой лентой, в её сторону. Нелька, вцепившись пальцами в скотч, стала сдирать его с запястий парня. После некоторых усилий девушке наконец удалось это сделать. Высвободив руки, Вениамин сорвал липкую ленту с лодыжек и вскочил на ноги. Но, закашлявшись, снова присел на пол. На четвереньках он подполз к девушке и принялся распутывать узел на её запястьях, потом попробовал развязать верёвку, привязанную к трубе. Никаких результатов.
— Чёрт, никак не могу распутать ни один узел, они накрепко затянуты. Тут резать надо.
Нелька выругалась. Дёргаясь, она сама затянула верёвку так, что теперь не развязать.
— Попробуйте доской поддеть трубу и оторвать, тогда мы с её конца сможем стащить верёвки.
Вениамин схватил половицу, стоящую у стены, повернулся к двери и замер. Языки пламени, пробравшись под неё, жгли её снизу, быстро поднимаясь по деревянному полотну вверх. Огонь, который Вениамин боготворил и который считал своим другом и соратником, теперь сжигал его. Некогда приятное возбуждение сменилось страхом. Теперь он был той собакой, привязанной к горящей будке. Он сгорит, и сгорит заживо. Парень медленно опустил доску на пол. Дом был целиком охвачен пламенем, и теперь никто из этого огненного мешка не выберется живым.
— Не стойте, рвите трубу, рвите около Эммы Львовны, она находится ближе всего к двери! Не стойте же, кому говорят! Ломайте трубу! — кричала девушка.
Но парень смотрел на горящую дверь, представляя, как затрещат его волосы, охваченные огнём, как зашипят глаза, как, плавясь, начнёт лопаться кожа и как, исказившись в крике, он наконец получит покой. Вечный покой. Что он породил, то его и убьёт.
— Чего стоите истуканом, чёрт вас побери?! Ломайте трубу! — заорала Нелька и, вытянув ногу, пнула парня по лодыжке.
Вениамин, словно очнувшись от гипноза, зашевелился. Вставив половицу под скобу, к которой крепилась труба, он принялся толкать её вверх.
— Сначала рвите ту, что идёт на первый этаж, — снова скомандовала девушка.
Парень вставил доску в зазор между стеной и металлической трубой и, навалившись всем телом, сорвал крепление. Сверху полилась вода, скопившаяся в системе отопления. Отбросив половицу, парень загнул трубу вниз, стал отдирать от стены. В этот момент с улицы раздались звуковые спецсигналы. Они приближались. Подобные звуки могли издавать автомобили скорой помощи или пожарного расчёта.
— Слышите, слышите! — закричал парень. — Это пожарные, нас спасут, теперь точно спасут!
Он бросил трубу на пол, уселся между женщинами и, подтянув к себе лежащее неподалёку одеяло, уткнулся в него лицом, таращась на горящую дверь. Через минуту она открылась, и из дыма вышли две фигуры в масках. У одной из них в руках был топор. Пожарные тут же натолкнулись на женщину, сидящую на полу почти у самых дверей и прятавшую лицо в пуховое одеяло.
— Ведерников, тут женщина привязана к трубе. Махни-ка пару раз топором. Верёвку придержу, смотри, аккуратней, руки не задень, — сказал мужчина по внутренней связи, склоняясь над женщиной.
Пожарный, следовавший за ним, в ответ кивнул, он узнал в пленнице Эмму Львовну. Леонид взмахнул топором два раза, и руки пожилой женщины, освободившись, непроизвольно взлетели вверх одна за другой. Второй пожарный достал из мешка, переброшенного через плечо, маску-противогаз и надел её на голову женщины, другую протянул парню, находящемуся рядом с ней.
— Лёнь, иди вперёд, там кто-то ещё есть.
Ведерников прошёл дальше, присел на корточки перед девушкой, сидевшей на полу у стены — это была Нелька, Нелька Брусникина. Она тоже узнала пожарного через стекло защитной маски. У девушки покатились слёзы по щекам: её нашли, их всех нашли, и нашёл их Лёня — самый лучший, самый любимый человек на Земле! Она хотела броситься к нему на шею, но привязанные к трубе руки не позволили ей это сделать.
— Нелька, не плачь, не смей плакать, тебя весь мир ищет. Не плачь, моя девочка, сейчас мы выберемся отсюда, и всё будет хорошо. Только не плачь, — Лёня говорил, обнимая девушку, но она, не слыша ни слова через маску, лишь кивала головой в ответ. Зато парня слышала вся пожарная команда и диспетчер за пультом управления. Дым разъедал Нельке глаза, отчего по её щекам текли слёзы, хотя она старалась не плакать. От едкой гари у неё першило в горле, и она в объятьях парня то и дело содрогалась в приступах кашля.