Когда Родя вернулся к зданию школы, ящик всё ещё стоял под окном. Парень облокотился руками на гладкие доски, чтобы влезть на него и незаметно проскользнуть через открытое окно внутрь школьного коридора, но от поспешного движения скривился от боли. Разбив бутылку, он краем ладони порезался о торчащие в разные стороны зубцы стеклянного горлышка. Вроде неглубоко, но кровь из раны пошла сильно. Родя сорвал лист лопуха, растущего вблизи здания, и сжал его в руке, пытаясь старым дедовским способом остановить кровопотерю. Теперь из разбережённой раны снова потекла кровь. Уцепившись за подоконник, Родя всё-таки вскарабкался на ящик, но зажатый в руке лопух выскользнул из ладони и упал вниз. Парень чертыхнулся, но искать его в темноте не стал, только крепче сжал руку в кулак, чтобы не измазать кровью оконную раму. Забравшись внутрь, Родя соскочил на пол и, оставшись никем не замеченным, поспешил в туалет, чтобы привести себя в порядок. На его ботинках виднелась прилипшая земля, а на брюках и рукавах пиджака — местами серая пыль. Отмыв руки и запачканный манжет рубашки от красных пятен, парень протёр ботинки бумагой, смоченной в воде, стряхнул грязь с пиджака и брюк. Взглянув на себя в зеркало, он остался доволен увиденным. В полумраке дискотеки замытые пятна крови вряд ли кто-то заметит. Оттёртые от грязи ботинки снова заблестели как новые, но Родю это нисколько не беспокоило. Лариска Кузьмина всё равно не увидит их. Теперь никогда не увидит. После выпускного он выбросит ненавистные ботинки, как выбросит и саму Лариску из своей головы. От шампанского заметно подташнивало, и Роде сильно захотелось домой. Нужно было найти Костика и проститься с ним, но в здании школы никого из ребят не было. Вывалившейся гурьбой они смотрели на улице праздничный фейерверк. Костик был явно в толпе зевак. Родиону же не было никакого дела до огненной забавы.
Взяв из раздевалки куртку, он вышел из здания школы. Хлопки, визг и девичий смех доносились со стадиона, но парень не пошёл на шум, он побрёл домой. Родя валился с ног от усталости. Он мечтал об одном — оказаться в кровати и напрочь забыть о том, что сегодня с ним произошло. Встречаться с матерью не хотелось, рука всё ещё кровоточила, и салфетка, зажатая в ладони, давно окрасилась в красный цвет. Попутную машину на дороге поймать не удалось, денег на такси не хватало, поэтому Родя шагал домой пешком. Час ходьбы вымотал его ещё больше. Скрипнув наконец калиткой, он незаметно пробрался во двор. В доме горел свет — мать не спала. Парень не знал, сколько сейчас времени, дедовские часы он не надел — боялся потерять, а телефона почему-то не оказалось в кармане. Родя аккуратно сунул ключ в замок, дверь дёрнулась и отворилась — она была не заперта. Парень потихоньку проскользнул в прихожую. В доме играла музыка, на кухне громко смеялись. Родя на цыпочках прошёл в свою комнату, прикрыл за собой дверь и замер, прислушиваясь к разговору. Он пытался понять, кто у них в гостях. Снова послышался женский смех, и он узнал в нём давнюю подругу матери, тётю Кристину. Женщины говорили громко, не подозревая, что в доме, кроме них, есть кто-то ещё. Родя уж совсем было отошёл от двери, как услышал вопрос тёти Кристины:
— Совсем не хотелось найти его, что ли? Я бы на твоём месте попыталась, он же как-никак отец твоего ребёнка. Может, и признал бы его.
— Не говори глупостей. Ты помнишь, как мы с ним познакомились?
— Да, помню. Я всегда чувствовала себя виноватой, что потащила тебя тогда в город. Если бы мы не поехали, то твоя жизнь могла сложиться по-другому…
— Сложилась как сложилась, я не жалею, у меня теперь есть свой Род, и я его очень люблю. Видимо, это мне по судьбе. Такое могло случиться только со мной… В тот момент в голове существовала одна пустота — ни идей, ни желаний, ни стремлений… Вот Бог и послал мне заботы…
— Не знаю, но по мне лучше, чтобы и Род-старший был тоже с тобой… Не, а помнишь, как мы с ними познакомились? Стоим, дурёхи, перед закрытой дверью и боимся войти, годков-то нам было всего ничего…
Женщины, перебивая друг друга, принялись вспоминать молодость. Они словно проживали свою жизнь ещё раз. Родя сполз по стене, уселся на полу возле приоткрытой двери, привалил голову к косяку. Ему не терпелось узнать хоть что-то про Рода-старшего — про своего биологического отца. Подруги щебетали, а в воображении юноши, замутнённом большим количеством шампанского, фрагменты их прежней жизни складывались в одну общую историю. Прикрыв глаза, парень будто смотрел фильм. Его мозг преобразовывал отдельные воспоминания женщин и обрывки их фраз в полную и связную картинку. Вот в неё-то Родя и погрузился.