— Привет, Родион, — нагловатым тоном сказала девушка. — Судя по внешнему виду, ты всю дорогу разглядывал природный ландшафт, выставив голову в окно.
— С чего ты взяла? — удивляясь её бесцеремонности, спросил Родя.
— Уши в разные стороны на метр раздуло, — ответила она и криво ухмыльнулась своей же шутке.
После её слов парень понял: дружить с дочкой Сергея не получится. Хотя бесцеремонностью и наглостью она напоминала ему Лариску Кузьмину, но той прощалось многое, потому что она красотка, внешность же этой барышни оставляла желать лучшего. Лиза была уменьшенной копией своего отца, поэтому её дерзкий тон возмутил Родю. Кроме недоброжелательности к людям, от папаши ей достались густые тёмные брови, словно брёвна, которые утяжеляли и без того упрямый взгляд, и нос с растопыренными ноздрями, напоминающий клюв хищной птицы, расположенный в центре квадратного лица. Челюсть тоже была отцовская — тяжёлая, а вот глаза нет, скорее материнские — раскосые, обрамлённые густыми ресницами. В отдельности от бровей и носа они даже казались привлекательными. И губы были не тонкими сжатыми линиями, как у её отца, а двумя пухлыми подвижными колбасками, которые редко находились в состоянии покоя. Парня поразил их цвет, вернее, его неоднородность — розовые по краям и красные внутри, словно она только что хлебнула свежей крови. «Наверное, такая помада», — успокоил себя Родя, ему совсем не понравился такой цвет губ. Её черты лица напоминали симбиоз двух разных людей, Лизе достались от предков и мягкость, и жёсткость одновременно, которые плохо уживались вместе, делая её лицо некрасивым по меркам женской привлекательности. Одного взгляда было достаточно, чтобы Родя понял, что она недовольна своей схожестью с отцом. И, не собираясь прогибаться под их семейку, парень ляпнул:
— Ну, хищный взгляд и клюв, вижу, у вас семейное, тут и тест ДНК делать не надо.
Губы девушки скривились, и Родя понял, что попал точно в цель — больше всего Лизе в её внешности не нравился нос.
— Чай готов! — крикнула Вероника из кухни.
Парень снял кроссовки и побрёл на голос матери мимо нагло смотрящей девицы.
— Я не буду, пила уже, — высокомерно, растягивая слова, ответила та и зашла в свою комнату, закрыв за собой дверь.
— Вижу, не особо ладите? — спросил Родя, сел на стул и со скрипом придвинул его к столу. Кухня была соединена с гостиной, отчего казалась большой. — А квартира у них немаленькая.
— Да, трёхкомнатная. У Лизы есть своя комната, она то с матерью живёт, то здесь. Я к ней привыкла уже. Она ребёнок, ревнует меня к отцу, всё ещё надеется, что у него с матерью всё наладится и он вернётся обратно в семью. В общем, в нашей жизни есть сложности.
Родя откусил хлеб с колбасой и хлебнул горячего чая.
— Замуж выскочит — и вам полегчает.
— В двадцать лет теперь замуж не выходят, до тридцати ради себя живут.
— А она в институте учится, раз ей двадцать?
— В академке, не захотела сдавать зимнюю сессию, полгода не учится, в сентябре на второй курс вернётся. Сергей считает, что у неё травма из-за развода, вот и потакает ей.
— Про меня говорите? — спросила девушка, бесшумно войдя в комнату, словно давно уже стояла у дверей. — При отце так Лизонька, а за глаза так падчерица-чернавка…
— Ты всегда переиначиваешь мои слова…
— Себя вон обсуждайте, нагуляли сына невесть от кого, а туда же — поучать.
— Красавицам не рожать — преступление, — вставил Родя.
— Ага. Особенно таких слонят.
Девушка открыла холодильник, взяла бутылку с питьевым йогуртом и, хлопнув дверкой, вышла.
«Хлопать — это у них тоже семейное», — заметил Родя, а вслух сказал:
— Да, мам, несладко тебе тут придётся.
Запихав остатки бутерброда в рот, Родя запил их чаем. Дожёвывая на ходу, он сполоснул кружку, убрал в шкаф, прошёл в комнату и сел на диван.
— Лучше жить за городом, чем в аду.
Родиону было жалко мать, попавшую в такой невесёлый переплёт, но он ничем не мог помочь ей, разве что добрым словом. Теперь ему стало понятно, почему она помнит тот день: быть свободной, не отягощённой никакими обязательствами, ощущать душевный полёт — разве такое забудешь? Парень вздохнул и включил телевизор, откинувшись на спинку дивана, стал тыкать пальцем в кнопку пульта, переключая канал за каналом. Одно Родя знал твёрдо: он любит её и никому не даст в обиду, даже этому грубоватому мужику с придурковатой дочерью. Парень украдкой взглянул на мать, она, задумавшись о чём-то своём, чистила картофель. К пяти часам вечера Сергей вернётся домой, и к этому времени приготовленный ужин должен стоять на столе.