Села в машину и уже на ходу крикнула Белкину:
— Чао!..
Когда «Жигули» свернули на боковую улицу, водитель сбавил скорость и, не оборачиваясь к сидящей на заднем сиденье Дорис, сказал:
— Те двое поехали на Кленовый. Петрович довез их до Прорезного, там высадил. Мол, дальше не по пути! Так что жди их на подходе к дому или в подъезде.
— Понятно, — кивнула Дорис.
— В случае чего — ребята там. Прикроют.
— Обойдется. Меня тоже к самому дому не подвози, выкинь где-нибудь на углу.
— Думаешь, спугнем?
— Кто их знает!
— Сделаем.
Водитель, мигнув сигналом поворота, вывернул машину на проспект, прибавил скорость, и «Жигули» рванулись вперед.
В отличие от центра города, где окна выходили в каменные колодцы, в новых районах дворов не было. Сквозные арки вели от одного дома к другому, и, минуя молодые посадки, газоны с цветами, детские и спортивные площадки, можно было пройти весь квартал от улицы до улицы.
Дорис шла мимо темных окон и, удивляясь негородской тишине, слышала, как поет в разросшихся кустах сирени какая-то ночная птица и шуршат шинами по асфальту проезжающие мимо машины.
У дома она замедлила шаги, неприметно огляделась и вошла в свой подъезд. У лифта никого не было, у противоположной стены, где висели почтовые ящики, тоже. Дорис вызвала лифт и прислушалась. Ей показалось, что кто-то осторожно спускается по лестнице, но она не обернулась, дождалась, когда открылись двери лифта, и вошла в него.
— Нас не прихватите?
За спиной Дорис стояли двое. Один — светлый, коренастый, с толстой шеей и покатыми плечами; другой — черноволосый, худой, с бледным испитым лицом.
— Вам какой этаж? — спросила Дорис.
— Нам?.. — замешкался с ответом черноволосый.
— Пятый! — Коренастый усмехнулся, блеснув золотым зубом. — А вам?
— Мне выше. — Дорис нажала на кнопку пятого этажа.
Лифт начал подниматься, но, когда внизу остался четвертый этаж, коренастый прижал большим пальцем кнопку «Стоп», и лифт завис между этажами.
— Что дальше? — спокойно спросила Дорис.
— Давай сумку! — приказал коренастый. — Без шума! — И пригрозил лезвием бритвы, зажатым между пальцами.
— Вы что, офигели?! — возмутилась Дорис. — Бабки с собой не ношу!
Коренастый вырвал у нее из рук сумку и перекинул ее черноволосому:
— Шмонай!
Черноволосый порылся в сумочке, разочарованно сказал:
— Грошей нема! Ксивы только!
— Дай сюда. Черноволосый передал ему документы.
— Так... — протянул коренастый. — Паспорт с собой носишь? Похвально!
Раскрыл паспорт и прочел вслух:
— Штерн Дора Борисовна.
Перелистал странички, ища штамп прописки.
— Постоянно прописана — город Львов... Так... Временно — Кленовый бульвар, семнадцать «А», квартира сто тридцать... Что тут еще? Студенческий билет?.. Университет... Филфак... Английское... Верри велл! — И, показав золотой зуб, пропел: — «Студенточка, вечерняя заря!..»
— Тут шмотье какое-то, Стас! — Черноволосый вынул из сумочки целлофановый пакет. — Не по-русски написано!
— Трусики это дамские! — рассвирепела Дорис. — Могу подарить!
— Да задавись ты своим исподним! — обиделся черноволосый и швырнул пакет в лицо Дорис.
— Потише, Черный! — одернул его Стас.
— А чего она выступает ! — шмыгнул носом Черный, порылся в сумочке, вынул сигарету, понюхал ее и закричал: — «Мастырка!» Век свободы не видать! Вот это подарочек!.. — Сунул сигарету за ухо, схватил Дорис за руку, поднял рукав курточки выше локтя и опять закричал: — Она ширяется, Стас! Гляди!..
Стас перехватил руку Дорис, чуть вывернул ее и, взглянув на следы, оставленные шприцем, поинтересовался:
— Давно на игле?
— Твое какое дело?! — вырвала руку Дорис. — Ты кто? Тихарь? Хомутовка?
— Как она тебя! А, Зуб?! — в восторге захохотал Черный. — Ай да студенточка!..
— Ладно, кончай! — нахмурился Стас, сунул в сумочку документы и протянул ее Дорис: — Бери. И считай, что тебе повезло!
Нажал на кнопку первого этажа и, когда лифт пошел вниз, сказал:
— Наверх одна поедешь.
— И не вздумай шухер поднимать! — жадно нюхнул сигарету Черный. — Милиция далеко, а мы близко!
— Мне твои менты — как рыбке зонтик! — презрительно прищурилась Дорис. — С тебя, длинный, червонец за «мастырку». И учти: по дешевке отдаю!
— Круто! — ухмыльнулся Стас, подтолкнул оторопевшего Черного к открывшейся двери лифта и, выходя из кабины, помахал рукой Дорис: — Гуд бай, красуля!
— Пошел-ка ты... — огрызнулась Дорис, нажала на кнопку девятого этажа. Створки дверей закрылись, и лифт пошел вверх.
Войдя в квартиру, Дорис не захлопнула дверь, как делала это обычно, а лишь неплотно прикрыла ее, кинула на столик в прихожей сумочку, прошла в комнату и села у стола.