В новых покоях его встречать, видите ли! Я подошла к окну и уставилась на сад. Как можно просто сидеть и ждать? Я помнила, как по утрам просыпалась в каюте Рейна, и если его там не было, то неслась на палубу. И с хохотом повисала у него на шее.
А дома? Другие расы могут сколько угодно называть нас гордыми, заносчивыми или холодными. Просто они не видели, как одна эльфийка ранним утром добирается до водопадов и ныряет туда. Прямо в платье. Или как она же галопом несется через поля, чтобы ощутить бешеную скачку и свободу.
Неужели акиф думает, что я сумею прижиться здесь?
Эльфы не могут жить в плену. Ни одна эльфийка не стала наложницей или пленницей. А если и становилась, то очень ненадолго. Удерживаемые насильно, мы постепенно увядаем и исчезаем. Пусть на это уходит не один день, но итог всегда одинаковый.
– Очень красиво, – улыбнулась я Хаяле. – Могу я пройтись по саду?
– Ты можешь здесь делать что хочешь. Извини, теперь мне надо заняться девушками. Некоторые из них думают, что выделяются на фоне остальных.
Еще и гарем. Я выдавила улыбку и поспешила уйти в сад. То ли Хаяла специально запретила остальным появляться там, давая мне время привыкнуть, то ли еще что-то, но по белоснежным дорожкам я гуляла в гордом одиночестве. Только Рорк летал надо мной где-то в синей вышине.
А потом из-за поворота показался… Зейд.
Акиф, нарры его дери!
Я так и вмерзла в песок, увидев его. Загар Зейда казался еще сильнее на фоне светлых штанов и длинной туники. При виде его внутри что-то оборвалось с тупой болью, и я попятилась.
– Рин, душа моя, что такое?
– Что такое? – тихо переспросила я. – Что такое? Серьезно?
Улыбка с лица Зейда исчезла, точно ее ветер сдул.
– Тебя кто-то обидел? – в голосе завибрировала ярость.
– Да, – горько ответила я. – Меня обидел правитель одной сильной, пусть и небольшой страны. Он пренебрег моими интересами, моими желаниями и запер в своем дворце. С сотнями женщин, которым дарит ласку.
Теперь на лицо Зейда точно набежала туча, хотя небо было синим-синим.
– Для правителя остальные женщины больше не имеют значения, Рин. Только одна женщина в его сердце и душе. Их соединил не только брак, но сама судьба.
Он подошел так близко, что сердце забилось как бешеное. Запах розового перца, корицы и мужчины коснулся меня, окутал мягко, но властно. Как и руки Зейда, что легли мне на плечи, слегка сжали.
– У тебя есть жена, – сообщила я, отгоняя воспоминания о проведенной вместе ночи, о его ласках. Они до сих пор ощущались на коже.
– И это ты.
– И Хаяла.
– Она – мой друг и хороший советник. Рин, ты – мое сердце.
Его руки скользнули вниз по моим плечам. Обожгли прикосновением сквозь тонкую ткань. И взгляд обжег.
Как же больно!
– Сердце не запирают в клетку, – сообщила я, глядя прямо в янтарные глаза.
– Женщина, к твоим услугам весь Игенборг. И ты его называешь клеткой?!
Да уж, вот и поговорили. Зейд дернул меня к себе так, что я буквально упала ему на грудь. Уперлась ладонями, ощутила, как стучит его сердце. Мое тоже хотело выпрыгнуть на волю.
– Ты не захотел узнать о нравах моего народа, а сам навязал свои.
– Любовь не навязывают, Рин! Только не ври, что не можешь ответить на мои чувства. Твои прикосновения не лгут, как и взгляд!
Его лицо сейчас находилось так близко, что мне достаточно было приподняться на цыпочках, чтобы прикоснуться губами к его губам. Янтарный взгляд плавился, захватывал меня в плен, уговаривал сдаться. Всего лишь признать, что да – люблю. И согласиться навсегда остаться в Игенборге.
Стать третьей женой…
Видеть тех, с кем когда-то Зейд делил постель…
Смотреть в глаза Хаяле…
И понимать, что ты отныне не гордая эльфийка, а всего лишь третья жена акифа Игенборга.
– Отпусти меня, – попросила тихо.
Молчание Зейда растянулось на вечность, пока он жадно разглядывал мое лицо. А потом выдохнул:
– Не могу.
– Тогда не смей прикасаться больше! – выдохнула я, резко отталкивая его. Зейд отступил назад, в глазах потемнело, янтарь превратился в грозу.
– Я не собираюсь терять тебя! – рыкнул он.
– А я не собираюсь жить среди твоего гарема! – Я рычать тоже умела, еще и громче некоторых. Особенно когда так больно внутри.
– Он ничего не значит для меня, Рин! Ты можешь услышать?!
– А комнаты на женской части ты отвел для меня рядом с твоими фаворитками? – продолжала я все громче. – Или рядом с Хаялой? Замире ты тоже говорил, что гарем ничего не значит для тебя? Хотя о чем это я! Для вас это норма. А я не хочу, я не могу делить своего мужчину с другими! Это какое-то… многопользование получается!