– Мзду?! В канцелярии акифа нет поборов! – возмущенно вскинулся мужчина.
– Или вы многого не знаете, или морочите мне голову, – холодно парировала я, откладывая столовые приборы. Аппетит пропал. Я и так нервничала все эти дни. Вроде и деньги требуемые заплатила, но в то же время и сдвигов никаких.
– А может, это ваш помощник морочит вам голову и хочет нажиться за ваш счет?
– Своему помощнику я безоговорочно доверяю. Он предан нашей семье многие годы и не вызывает сомнений в своей честности. Если игенборгские чиновники берут поборы, то это не моя вина!
Мы скрестили злые взгляды. Обвинение в поборах не на шутку разозлило Зейда, но и я не собиралась уступать. Если он донесет это до акифа, то тоже хорошо. Акифу тогда придется со мной встретиться. Я буду пострадавшей от беззакония в его стране, и ему волей-неволей придется пойти на уступки в моей просьбе. И я же не так много прошу, всего лишь разрешение на торговлю.
Я заметила вернувшегося Сирила и махнула ему рукой, подзывая к нам.
– А вот, кстати, и мой помощник. Вы можете его расспросить, как было дело.
Сирил присел за стол, и мужчины обменялись колючими взглядами. Я представила их друг другу и попросила:
– Сирил, расскажи этому уважаемому агаси, как ты подавал прошение.
Сохраняя на лице бесстрастность, он начал обстоятельный рассказ. Как пришел во дворец, к кому его направили, как сообщили, что без личного участия прошение от лица женщины, да еще и эльфийки, попадет без рассмотрения в мусорную корзину. Лишь если приближенное к акифу лицо замолвит слово, можно добиться рассмотрения заявки, но бесплатно рисковать своим положением и возможностью вызвать неудовольствие акифа никто не будет. Такая услуга стоит дорого. Очень дорого.
Озвученная сумма заставила Зейда округлить глаза, но почти сразу они вспыхнули гневом.
– Все это очень интересно, но мне доподлинно известно, что все прошения о торговле… все, – с нажимом процедил он, – попадают на стол к акифу безо всяких ограничений по полу и расе.
– Я озвучил вам лишь то, что мне сказали во дворце. Не верить не было причины, ведь за последний год практически никому из эльфов не удалось получить новых разрешений на торговлю, а тем, у кого они имеются, всячески ставят палки в колеса. Проводят излишне придирчивые досмотры, завышают цены за хранение товара в складских помещениях. Если торговцы отказываются хранить товар на складах, то целостность печатей на них оказывается поразительным образом нарушена, что влечет большие штрафы. И чаще всего такие неприятности случаются именно у эльфов, что наводит на мысль, что все это происходит с попустительства акифа.
– Это очень серьезное обвинение. Почему я должен вам верить? Вы могли просто присвоить себе немалые деньги, обвинив уважаемых людей.
– Не смейте! – взвилась я. – Не смейте обвинять честного человека, который посмел сказать правду о том, что творится здесь. Я сама свидетель, что служба досмотра переходит все допустимые нормы. Такого я не встречала ни в одном городе, а путешествовала я немало. В Игенборге перетряхнули не только весь мой товар, но и все мои личные вещи, а я сама подверглась постыдному обыску. Служащие акифа усомнились даже в том, что я эльфийка, и потребовали снять корфу. Пусть перед женщиной, но такое требование было оскорбительно, они попрали мои честь и достоинство!
Я говорила на повышенных тонах, но терпение мое лопнуло. У Зейда расширились от удивления глаза, наверное, не привык, чтобы женщина повышала на него голос, только мне было на это плевать.
– И у меня самой есть глаза, я вижу, что творится вокруг. Нигде, даже в портовых городах, я не встречала столько беспризорников, нагло требующих подаяние с приезжих. Да у меня кошелек едва не украли в самом центре города, в благополучном квартале, при свете дня! Я не удивлюсь, если все предупреждения насчет похищения женщин – правда, и не надо рассказывать, что они сами этого хотели. Ни один торговец не возьмет с собой ни жену, ни дочь в Игенборг, так как для женщин здесь опасно. Что это, как не полное беззаконие, которое допускает акиф? Если такое творится в его городе, то ничего удивительного, что такое происходит и в его государственных службах!
Я вскочила с места, только сейчас заметив, что в зале повисла тишина и все на меня смотрят. Взгляд выхватил Беталию с испуганным лицом. В ее руках подрагивал поднос с ужином. Вспомнив, с каким благоговением здесь отнеслись к прошлому визиту Зейда, поняла, что при всех накричала на стражника акифа.
– Прошу прощения… за мой тон, – за слова я извиняться не намеревалась. – Не буду мешать вам наслаждаться ужином. Он здесь выше всяких похвал.