Воспоминания о заносчивой эльфийке горячили кровь и не давали покоя. Демоны внутри меня, разбуженные злостью и ночными событиями, требовали себе женщину с лунными волосами. Схватить, прижать, проверить, правда ли ее локоны такие же мягкие на ощупь, как и на вид.
Я перевел дыхание, стараясь успокоиться. Это всего лишь неутоленная ярость, требующая разных выходов. Ее легко заберет любая из наложниц.
Да та же Хаяла!
– Пусть придет, – велел отрывисто стражнику, дожидающемуся моего ответа.
Потер руками лицо, тряхнул головой. Больше всего сейчас хотелось встать под ледяной водопад, как в прежние времена, чтобы ощутить, как тело взрывается от холода, а затем – от переполняющей его энергии.
Это была очень долгая ночь. Пока жители Игенборга спали, по улицам беззвучно скользили мои лучшие воины, и к утру городская тюрьма оказалась забитой до отказа.
– Господин мой…
Хаяла скользнула в комнаты и плавно склонила голову. Одета она была, как всегда, тщательно, как и подобает жене акифа. А над краем корфы сверкали непролившимися слезами глаза. Меня окутало приятным ароматом духов, и я ответил мягче, чем планировал:
– Что, Хаяла?
В принципе я догадывался, зачем первая жена пожаловала в столь ранний час. Подозрения переросли в уверенность, когда Хаяла опустилась на колени, точно простая наложница.
– Я прошу за Сардара, господин мой!
Ее голос едва ощутимо дрожал.
– Ты просишь пощадить своего родственника? – скривился я от неприятного напоминания. Преступное попустительство Сардара позволило всему зайти настолько далеко. А возможно – не попустительство, а измена…
Хаяла дернулась, как от удара. Хотя я бы никогда не поднял руку на женщину. Ничтожен тот мужчина, что позволяет себе ударить более слабого.
– Господин мой, Сардар служит тебе верой и правдой!
– И я собираюсь проверить его, – произнес спокойно, не желая ее волновать.
В этот момент идут обыски во всех его владениях. Своими действиями и предательством моего доверия он уже заслужил смертную казнь, и лишь мое уважение к первой жене позволит этой казни быть тайной, а не прилюдной. Скончается тихо от яда в своей постели. Мне не нужно даже тени на имени моей жены.
– Хаяла, Сардара не поместили в подземные казематы, его отвели в ту часть тюрьмы, где содержатся высокопоставленные узники. На время разбирательств и он, и тот, кто сообщил мне все, останутся там. Ради их безопасности.
Жена вскинула голову, в глазах отразилась надежда.
– Я смогу увидеть его?
– Тюрьма – место для преступников и падших женщин, тебе ли не знать? Не оскверняй себя ее посещением.
Хаяла вновь опустила голову. Легкий, приятный запах ее новых духов напомнил мне о том, какой она была в юности, когда я впервые ее взял.
– Встань, – мягко произнес я, обхватив ее за плечи. – Незачем первой жене стоять на коленях перед мужем. Я понимаю твое беспокойство за родственника, а сам беспокоюсь за Игенборг. Сардар сообщал мне не все сведения, и теперь придется исправлять очень многое.
– Я могу помочь?
– Можешь, – согласился я. – Смотри, чтобы хотя бы в гареме не было проблем. Мне их сейчас хватает в городе. Ступай, Хаяла, если Сардар виновен – он будет держать ответ передо мной. Нет – вернется на свой пост, – сказал я заведомую ложь, чтобы ее успокоить.
Если у меня и были мысли о супружеском долге, то после разговора с Хаялой исчезли напрочь. Потому я лишь проводил жену до дверей и вернулся в комнаты.
Великий Предок, почему я был настолько слеп, что сам не заметил того, что происходит в городе?
Позже все узнаю.
Сжав кулаки, я посмотрел на них. Вспомнил, как выглядели когда-то: сбитые в кровь костяшки, обветренная кожа и многочисленные царапины.
Борьба за трон была по-настоящему кровавой и жестокой. Но я сражался за Игенборг, который мой по праву силы, выбравшей меня в преемники.
Будь ты неладна, эльфийка! Тебя орлокские вэды прислали, не иначе. Твари, которые незримо проникают в дома, не защищенные печатью Предка, ищут кошмары и вытаскивают их наружу. Насылают головные боли и сумасшествие. И тебя они наслали. Иначе как ты смогла несколькими фразами поднять в душе то, что так тщательно пряталось?
Не Арджана, а ты…
– Было у него три сына, – проговорил я негромко, глядя, как над острыми пиками гор все сильнее разгорается рассвет. – И еще один тоже… был.
А у меня только один сын, да и тот… телом слаб. Больше проводит времени с книгами, чем с мечом. Не понимает, что развивать нужно не только ум, но и тело. Всему виной то, что в детстве много болел, на него все надышаться не могли. Единственный наследник, а воинским наставникам порадовать меня нечем.