– Я иногда приезжаю сюда. – Зейд подъехал так близко, что наши лошади мигом начали обнюхивать друг другу морды и фыркать. – Особенно если день был тяжелый. Но буквально за полчаса силы восстанавливаются, и я понимаю, что за Игенборг стоит сражаться. Что я не зря прошел такой длинный путь к престолу.
– В Игенборге престол не получают по праву наследования?
– Первым на очереди к престолу обычно мальчик-первенец законной жены. Но есть нюанс в виде благословения Предка.
Зейд бросил на меня быстрый взгляд, который ожег даже через корфу, и продолжил:
– Предок аханы в знак своей милости и благодарности за спасение наделил тогда моего Предка особым символом – Знаком, дарующим долгожительство и некоторые способности.
– Знак не обязательно появляется на первенце? – догадалась я.
– Именно, – кивнул Зейд. – Принято считать, что таким образом нам указывают на истинного правителя Игенборга.
– А распри…
– Вы смотрите в точку, айна, – вздохнул Зейд. – Представляете, как обидно первенцу, если Знак появляется у того, кто едва ли не последний в очереди к трону? Особенно если первенец силен, красив и считается лучшим воином Игенборга.
Я сглотнула. Что-то мне подсказывало, что Зейд не был первенцем. Слишком у него ровный голос. Но спрашивать напрямую показалось верхом неприличия. Ага, у акифа в лоб поинтересоваться: «А вы каким на очереди к трону были?» Верх дипломатии, Рин!
– Айна, я знаю, о чем вы думаете.
Мы стояли, чуть сойдя с тропы, и смотрели на море вейгеллы. Оно продолжало колыхаться и притягивать к себе.
– Знак позволяет читать мысли? – полушутя спросила я, хотя напряглась. Не надо мне телепата под боком, мало ли о чем я могу подумать. Например, о том, как плотно охватывает темная ткань костюма широкие плечи акифа. Такие широкие, что, кажется, он может спокойно держать на них целый мир…
Да-да, именно такие мысли мне сейчас больше всего нужны!
– Не читаю, – успокоил меня Зейд. – Просто от вас так и веет любопытством. Видите ли, айна Риналлия, я первенец, но при этом и не являюсь им.
Я постаралась не измениться в лице. Потом осторожно поинтересовалась:
– А это как? Ведь по логике ты или первенец, или нет.
– Иногда с правителями логика принимает несколько изощренные формы. Видите ли, я родился вне брака.
Вот что-то мне не по себе от его откровенности… Но и прервать акифа я не могла. Хотя бы потому, что мне нравилось слушать его низкий спокойный голос, от которого исходила все та же аура власти.
– Моя мать не была благородного происхождения и потому не могла стать первой женой. Дочь торговца, она полюбилась отцу с первого взгляда, и он забрал ее с собой. Она стала фавориткой акифа. Я родился во дворце, но, по сути, внебрачным сыном. Отец смог жениться на любимой лишь через три года. Обязан был взять себе первую жену по выбору родителей из благородного сословия и подождать, пока та родит ему сына. Первенец, рожденный в законном браке, по закону стоял первым в очереди наследования. А вот мое рождение всегда воспринималось в штыки. Наложницам обычно давали специальный отвар, чтобы они не понесли. Но я оказался зачат в первую же ночь. В ночь их встречи.
– И, судя по всему, о вас не знали до поры до времени, – заметила я.
– Тогда были темные времена, – задумчиво произнес акиф, перебирая лошадиную гриву. – Иногда я думаю, что выжил чудом. Иногда – что мне изначально благоволил предок аханы. В какой-то момент покушения стали обыденностью.
– А ваш отец?
Я представила мальчика, который живет среди роскоши, но при этом в постоянной опасности. Небось еще и унижениям подвергали. Ведь рожден вне брака, и неважно, что после его признали. Для правителей такие вещи почему-то необычайно важны. Возможно, повелитель эльфов исключение, но у нас и отношение к детям несколько иное. Из-за низкой рождаемости.
– Мой отец в то время был очень занят. Время охот и прочих забав закончилось, на западе Игенборга росла смута среди горных рабочих, с востока через горы пытались прорваться отряды черной нечисти…
Я дернулась: те времена ярко описаны во всех учебниках и летописях. Одна из самых страшных войн в истории Андорры. Черная нечисть явилась из разрыва между мирами, следом за ней пришли высшие демоны, чей мир оказался почти уничтожен. Вместе мы победили, но очень дорогой ценой.
– Когда отец вернулся домой, – продолжал акиф, глядя на вейгеллы, – то узнал, что моя мать таинственным образом заболела неведомой болезнью, придворные целители оказались бессильны, и она умерла. А я остался на попечении первой жены. У которой к тому времени подрастали уже два сына.