– Эхе-хе, – услышал вдруг я. – Соус-то мой подгорел.
– Галоша! Это вы?
– Так точно.
Галоша присел рядом на ступеньку, а я все разглядывал скалы, но не видел там никакого человека. Померещилось, значит.
– Закуривайте, – сказал я Галоше.
– Не могу, не могу, – сказал Галоша. – Потап унюхает!
– Тьфу ты! Совсем забыл про вашего Потапа.
Галоша помолчал немного, а потом снял с головы колпак и подбросил его вверх, да так ловко, что колпак наделся прямо ему на макушку.
– Ну вот, – сказал Галоша. – На границу командир меня не пустил, и я оставался по-прежнему поваром. И вдруг мне подвезло! Да! Мне подвезло, потому что уехал домой Ваня Фролов. Он уехал домой, а Потап остался беспризорным. Фролов-то был инструктор службы собак, а Потап – это наш лучший пес!
– Ну, наконец-то! – сказал я. – А я-то думаю: кто такой Потап?
– Лучший пес! И какой пес! Грудь – колесом. Уши – столбом. Голова – булыжник, а на зубы смотреть страшно. А лапы! Мне бы такие лапы, я бы двухпудовые гири выжимал. Такому псу палец в рот не клади – мигом оттяпает!
Потап остался беспризорным, и подойти к нему никто не может – всех перекусал! Подавай ему Фролова, а больше никого не признает.
Вот я слышу, командир говорит:
«Что делать с Потапом? Не ест, не пьет и кусается. Пропадает пес!»
Тут мне что-то в голову ударило.
«Как, – думаю, – пропадает? А я, Галоша, на что?»
– Ага! – прервал я рассказ повара. – Вот что, товарищ Галоша, давайте-ка пойдем в комнату. Что это мы на крыльце застряли? Слушать так слушать.
Глава четвертая,
в которой имеются сосиски
– Слушать так слушать, – сказал я, когда мы с Галошей вошли в комнату и сели у стола.
Галоша вздохнул, поглядел на часы и продолжал:
– Решил я с Потапом с этим подружиться. Человек я особый, пахну вкусно, и собакам это нравится.