«Попался, голубчик!»
И так хрипло это у меня получилось, как будто в горле была ржавая труба.
Ух, как он напугался! На колени встал и глаза выпучил, а меня не видит. И тут Потап выходит из кустов.
«Шарик, – говорит он Потапу, – это я, Рудик!»
А Кошкин кричит:
«Руки вверх!»
Но он руки вверх не поднял, стал ими по карманам шарить – пистолет искать, но тут Потап навалился на него и мигом обработал. И мы с Кошкиным подбежали, связали голубка.
«Пустите, – говорит он, – я ведь просто так».
«Ничего себе „просто так“, – думаю. – А зачем халат напялил и два пистолета в карман положил?»
Подошел я к пеньку, звоню командиру – так, мол, и так.
«Высылаю наряд, – говорит он. – Наблюдайте границу».
«Слушаюсь!»
Снова мы с Кошкиным замаскировались, а этого нарушителя – в кустики. Он и не пикнул.
И только мы успели все это проделать, смотрю – другой ползет!
– Бросьте! – не выдержал я. – Не может быть!
– Чтоб меня громом разразило! Точно! Второй ползет, и тоже в халате!
«Ну, – думаю, – поперло-то!»
Вот он подползает, и Кошкин кричит: «Стой!» А я Потапа выпускаю. У, Потап! Страшный пес! Вскочил ему на спину, пасть разинул – ужас! Мы с Кошкиным подскочили и только успели этого связать…
– Третий ползет? – не выдержал я.
– Нет, – сказал Галоша и посмотрел для чего-то на часы. – Третьего не было.
– Жаль, – сказал я. – Хорошо бы, если б был третий.
– А вы придумайте, – сказал Галоша. – Когда будете рассказ писать, вы придумайте, что был третий, и дело с концом.
– Посмотрим, посмотрим… – сказал я. – Придумать можно все что угодно.
Глава седьмая,
в которой Галоша становится красным как рак
– Придумать-то можно все что угодно, – сказал я. – Интересно, что было на самом деле.
– А вот что, – сказал Галоша. – Не успели мы второго обезоружить – подоспел наряд, высланный капитаном.