— А на ленте что? Клиенты направились северо-востоку от станции. Северо-востоку, а не юго-западу. Думаешь, на простачков напал?
— Я ошибся, — начал оправдываться телеграфист.
— Хороша ошибка! — усмехнулся Авксентьев, пряча ленту в планшет. — Собирайся! В ЧК расскажешь все…
— Все, все расскажу, — испуганно заговорил телеграфист. — Меня заставили. Мне угрожали.
Авксентьев сел к аппарату и заработал ключом. Телеграфист с изумлением уставился на него.
— Он сам телеграфист, — усмехнулся один из нас, — а ты вздумал его дурачить.
Телеграфист рассказал все, что знал о банде.
Вскоре она была ликвидирована.
В тот день по транзитному посту дежурил оперативный контролер Иван Русланов, волжанин, бывший военный матрос. Всегда подтянутый, аккуратный, он очень добросовестно относился к своим обязанностям.
В дверь постучали. Русланов отложил в сторону бумаги.
— Да-да, пожалуйста!
В комнату вошла женщина лет тридцати, в военной шинели и сапогах.
— Слушаю вас, — сказал Русланов и пригласил ее сесть.
— Мне сказали, — проговорила немного дрожащим голосом женщина, присаживаясь, — что необходимо ваше разрешение на приобретение железнодорожного билета. Вот мои документы.
Иван взял воинский литер (документ финорганов для получения железнодорожного билета), командировочное предписание.
«Что-то не похожа она на военнослужащую, — подумал Русланов, — ишь какая холеная да упитанная».
Он внимательно прочитал документы.
«Сотрудница штаба дивизии имени Чапаева Смирнова Вера Ивановна направляется по служебным делам… Требование. Форма № 1»…
Вроде документы в порядке. Угловой штамп и гербовая печать. Все как положено. Но что-то заставило Русланова усомниться. И он спросил женщину:
— Давно вы служите в армии?
— Давно, — ответила Смирнова.
— И все в штабе Чапаевской?
— Да.
— И все в должности сотрудницы?
— Да.
— А как это понимать — сотрудница? Какая? Поточнее.
— Я, — на мгновение запнулась Смирнова, — я секретарь-машинистка.
— Так, так. А на каких марках работаете?
— Как это на каких? — спросила Смирнова.
— Ну, на «ундервуде» или «ремингтоне»?
— На любых.
— Очень хорошо, — проговорил Русланов и подумал: «Волнуется. Что-то тут нечисто».
— А для чего вы едете за границу?
Смирнова с удивлением посмотрела на дежурного, но быстро взяла себя в руки.
— С чего это вы взяли? — чуть-чуть помедлив, спросила она.
— У вас же в командировке проставлен пункт назначения. А он находится на границе.
— Так это же на границе, а не за границей, — засмеялась женщина. — Это поручение начальника штаба. И надеюсь, вы не потребуете, чтобы я вам разглашала военную тайну?
— Вот как? — поднял брови Русланов. — А где расположен штадив, вы знаете?
— Что? — не поняла Смирнова.
— Штадив, говорю, — повторил Русланов. Женщина молчала.
— Говорите, давно там работаете, а не знаете, что это штаб дивизии так называется.
— Ах вот вы о чем, — нервно рассмеялась женщина. — Я вас не поняла. Конечно, я знаю, где находится наш штадив. Он расположен…
Через открытое окошечко, затянутое легкой занавеской, я внимательно слушал этот разговор в соседней комнате.
Русланов оставил бойца в дежурной комнате, зашел ко мне и положил на стол документы Смирновой.
— Подозрительная личность. В ответах путается. Прошу ознакомиться.
— Пригласите ее сюда, — сказал я, просматривая документы.
Женщина вошла, села около стола. Были заметны ее усилия казаться спокойной. Вслед за ней боец Соловьев внес пишущую машинку, поставил на стол.
— А это зачем? — «удивился» я.
— Гражданка Смирнова, — пояснил Русланов, — машинистка. Вот мы и попросим ее напечатать кое-что. Кстати, у нас есть срочная работа.
— Ну что ж, давайте, — согласился я.
Как только женщина села за машинку, стало ясно, что обращаться с ней она не умеет.
— А говорите, работаете секретарем-машинисткой, — с упреком сказал Русланов.
Я наблюдал за ее неумелыми движениями и мучительно припоминал, где я мог ее видеть. Очень уж знакомым показалось мне лицо женщины.
Но вот Смирнова откинула прядь волос со лба и беспомощно опустила руки, пытаясь кокетливо улыбнуться. И вдруг я вспомнил: здесь же, в Киеве, еще до революции.
— Вы киевлянка? — спросил я ее.
— Не-е-т, — неуверенно протянула женщина.