— Точно? — переспросил я.
— Да.
Некоторое время я молча рассматривал женщину. Она еще больше разволновалась.
— Не понимаю, что это все значит? Я пришла сюда за разрешением на билет, а мне устраивают допрос. Вот же мои документы. Разве они не в порядке?
— Здесь спрашиваем мы, — прервал ее Русланов. — Как добрались до Киева?
Женщина взглянула на меня, пожала плечами:
— Спасибо, хорошо.
— Очень приятно. А каким транспортом?
— Как вас понять? — выгадывая время для обдумывания ответа, спросила Смирнова.
— Расстояние-то более двухсот пятидесяти верст, — пояснил я. — Вот нас и интересует, на чем вы прибыли. Поездом, пароходом?
— По-поездом.
Чувствовалось, что Смирнова нервничает, не понимая, к чему я веду весь этот разговор.
— Так почему же вы не использовали литера? Или решили ехать за свой счет?
Смирнова опять быстро взглянула на меня.
— Извините, но я никак не ожидала подобного разговора со мной и ошиблась от волнения. Сюда я доехала автомашиной, попутной.
— Не надо волноваться: правда всегда правдой и останется. — Я помолчал и задал новый неожиданный вопрос: — У вас есть сестра здесь, в Киеве?
Смирнова поколебалась, но твердо ответила:
— Сестры у меня нет, и в Киеве я впервые.
— Вот как? Скажите, а кто в вашей семье получил приз за красоту? В Париже?
— Я такого случая не знаю.
— А я знаю.
— Откуда?
— Вы же и говорили.
— Я?! Неуместные шутки. Я вас совершенно не знаю. Впервые вижу.
— Впервые?! А в 1915 году бывали на фабрике Ефимова?
— Вы что-то путаете!
— Того самого Ефимова, чья жена в Париже красавицей прославилась.
— Да кто же вы такой? — в тревоге уставилась на меня женщина.
— Помните, как вы хвастались, что ваша сестра, жена фабриканта Ефимова, приз за красоту получила?
— Володька? Так это…
— Да, тот самый.
— Какая встреча!..
Выяснилось, что Смирнова с подложными документами направлялась за границу. Туда в 1919 году обежал фабрикант Ефимов вместе с женой. Помимо больших ценностей Смирнова везла собранные шпионами сведения.
У нас постепенно вырабатывались правила и приемы проверки пассажиров. Мы не только изучали документы в дежурной комнате, но и направляли своих сотрудников потолкаться среди проезжающих, присмотреться к ним.
Однажды за несколько часов до отхода поезда, следующего к пограничной станции, сотрудник поста Карасев изучал собравшихся около поста людей. Его внимание привлек человек лет сорока, в форме моряка торгового флота. Тот как-то настороженно посматривал по сторонам, время от времени ощупывая боковые карманы бушлата.
«Что у него там?» — подумал Карасев и подошел к моряку:
— Здоро́во, братишка! — хлопнул он его по плечу.
Моряк вздрогнул, обернулся, испуганно уставившись на Карасева.
«Чего-то трусит», — подумал Карасев и спросил:
— Закурить не найдется?
Мужчина облегченно вздохнул, заторопился, полез в карман, но тут же выдернул руку и из другого кармана достал кисет с махоркой.
Закурили.
— Как там, — кивнул Карасев на дверь поста, — к документам здорово придираются?
— А кто его знает, — отозвался моряк. — Я сам впервой тут.
Очередь медленно продвигалась. Карасев, отойдя за угол, продолжал наблюдать за моряком. Когда подошла его очередь, он на мгновение задержался у двери поста, взглянул в сторону. Около вокзала стоял мужчина в железнодорожной форме. Карасев успел заметить, как он ободряюще кивнул моряку.
«Напарник, видно», — подумал Карасев и через другой вход вошел ко мне.
Выслушав Карасева, я предупредил дежурного Козлова, сидевшего в соседней комнате за столом пропусков.
Вошел моряк.
— Предъявите документы, — потребовал Козлов.
— Есть предъявить документы! — по-военному четко отрапортовал моряк.
Козлов взглянул на него.
— Цивильный, а, как служака, тянешься, — сказал он.
— Пять лет перед их высокоблагородием на флоте тянулся, — отозвался моряк.
Я обратил внимание, что держится он как-то не совсем естественно, в голосе звучат наигранно бодрые нотки.
Козлов внимательно прочитал документ и передал его мне. Это было отпускное свидетельство военно-кооперативной организации Кронштадтской крепости.
— Откуда следуете? — спросил я.
— Из Кронштадта, — быстро выпалил моряк.
— А по какой надобности хотите ехать в погранзону?
— По надобности служебной.
— Интересно, — протянул я. — Судя по документам, вам надо ехать в совершенно противоположную сторону.