— Как так в противоположную?
— Очень просто. Здесь черным по белому написано: «Предоставлен кратковременный отпуск…»
— Отпуск?! — моряк в ужасе уставился на меня.
— Так точно, отпуск. И далее сказано:, «…сроком до 20 сентября». А сегодня уже 21-е, и вам надо быть в Кронштадте.
Матрос зверем оглянулся и ринулся к дверям. Но на пути его встал Козлов.
Преступника подвели нервы. Готовясь к встрече с чекистами, он отложил нужный документ в один карман, а остальные — в другой. И все время ощупывал карманы, чтобы не ошибиться. Но, волнуясь, все перепутал.
Задержанного провели в мою комнату. Здесь находился работник киевской речной гавани, пришедший сюда по делам. Увидев моряка, он отозвал меня в сторону и тихо сказал:
— Я этого типа сегодня утром на пристани видел. С ним еще какой-то железнодорожник был.
— Железнодорожник? — заинтересовался я, вспомнив доклад Карасева. — Очень хорошо.
Я послал сотрудников поискать железнодорожника. Во главе с Карасевым они прочесали вокзал, площадь, прилегающие улицы, но железнодорожника того нигде не оказалось.
Тем временем моряка подвергли тщательному обыску. В правом кармане бушлата обнаружили командировочное предписание на ту же фамилию и еще на двух лиц. Кроме того, из-под подкладки фуражки изъяли чистые бланки с угловым штампом и круглой печатью.
— Запасливый, — улыбнулся Козлов.
Мы приступили к предварительному допросу.
— Так вы в отпуске или в командировке? — спросил я.
— В отпуске был раньше, а теперь в командировке, — изворачивался матрос.
— К южной границе?
— Да, на юг.
— С каким заданием?
— Скот заготовлять.
— Понятно. А где же ваш напарник?
— Какой напарник? — пожал плечами моряк. — Нет у меня никакого напарника. Я один.
— Один? А… железнодорожник?
Матрос растерянно молчал.
— Не хотите говорить, не надо. Запросим Кронштадт. Нам это недолго. А пока отправим вас в ЧК.
— Не надо в ЧК, — взмолился матрос.
…В 6 часов вечера группа оперативных работников вместе с задержанным отправилась по железнодорожным путям к товарной станции. Около одного из домов моряк остановился.
— Здесь, — показал он, — на втором этаже.
— Что-то он темнит, — с сомнением проговорил Карасев. — Тут Иван Степанович живет, я его хорошо знаю — потомственный железнодорожник. Он с такими подонками якшаться не станет.
— А мы у него комнату на несколько дней сняли, — пояснил моряк.
Оставив двух чекистов на улице, мы поднялись на второй этаж.
— Стучись, — сказал я Карасеву.
Дверь открыл Иван Степанович. Узнав Карасева, он молча отступил в сторону, пропуская нас в квартиру.
— Где квартирант? — тихо спросил Карасев.
— Там, — показал хозяин на дверь соседней комнаты.
Карасев молча взглянул на меня, я кивнул. Чекист, вынув наган, решительно шагнул к двери и распахнул ее. Прижавшись к стене, около открытого окна стоял «железнодорожник».
— Руки вверх! — приказал Карасев.
С улицы донесся тихий свист. Я высунулся в окно. Там стоял чекист.
— В чем дело?
— Из окна револьвер выброшен.
Обыск задержанного и помещения ничего не дал.
— А где же третий?
— Какой третий?
— В командировочном предписании трое значатся.
— Трое их тут и остановилось, — подтвердил хозяин.
— Где третий? — спросил Карасев.
— Нет тут никого больше, — сказал «железнодорожник».
— Оставим засаду, — предложил я. И тут же предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию.
Мы прислушались — с чердака донесся какой-то шорох.
— Ход из квартиры на чердак есть? — спросил я хозяина.
— Нет, — покачал тот головой, — со двора лестница ведет.
— А ну, быстро, пошли.
Оставив с «железнодорожником» двух работников, мы вышли на улицу.
— Ясно, — сказал я, осмотрев стену дома. — Из окна по карнизу до лестницы, а по ней на чердак.
Карасев, не дожидаясь моих указаний, быстро стал подниматься по лестнице.
Когда он протянул руку к дверце чердака, чтобы открыть ее, прогремел выстрел. Карасев пригнулся и спустился на землю.
— Быстро на ту сторону дома, — приказал я Карасеву и несколько раз выстрелил по смотровому окну чердака.
— Вот он! — раздался крик Карасева с противоположной стороны дома.
Мы поспешили к нему. По пустырю бежал мужчина, за ним гнался Карасев.
Мы бросились наперерез убегавшему. Заметив нас, он резко взял в сторону и, укрывшись за столбом, стал стрелять. Мы залегли.