— Спасибо, пане Мазур.
Это сообщение очень встревожило Черненко. «Неужели атаман Новицкий что-то заподозрил и послал еще одного человека?» — подумал он.
Черненко оделся и вышел в прихожую. Но там уже никого не было. К нему снова подошел Мазур:
— Поговорили с землячкой?
— К сожалению, не застал. А она не говорила вам о себе, кто она, откуда?
— Как же, говорила. Это учительница Мария Гуржос из Глодоса. Ее прислал атаман Орел — Нестеренко. Интересовалась, есть ли здесь кто из глодосян.
Черненко поблагодарил Мазура. И в самом деле, сведения были ценные. Что-то скажет Мария Гуржос о положении на Украине? Вернее всего то же, что и другие: Украина к восстанию готова.
Вечером Черненко снова вызвал Галайда.
— Идемте со мною, пане Черненко.
Не спрашивая ни о чем, Черненко последовал за ним.
— Мы едем к пану генерал-хорунжему, — объяснил Галайда. — Он приказал мне привезти вас к нему.
«Держись, Степан!» — приказал себе чекист. Всю дорогу он обдумывал предстоящую встречу с петлюровским генералом Тютюником.
Остановились у большого красивого здания. Галайда ввел Черненко прямо в кабинет генерала.
В кабинете было трое военных: один, плотный, с холеным лицом и выдающимся вперед подбородком, сидел за большим письменным столом. Нетрудно было догадаться, что это и есть Юрко Тютюник — начальник повстанческого штаба.
— Мне доложили ваше донесение о положении на Елисаветградчине, — начал Тютюник. — Что же там все-таки делается? — Он вскинул глаза на Черненко.
Черненко повторил то, что докладывал Галайде. Тютюник бесцеремонно перебил его:
— Все это я уже читал. Вы лучше скажите: может ли Новицкий со своей организацией поднять народ на восстание в порученном ему районе?
— Нет, не может, — решительно ответил Черненко.
— Почему?
— За нами никто не пойдет. Утром мы поднимем восстание, а к вечеру красные нас раздавят.
— Это если вы будете действовать изолированно. А если разгорится огонь восстания, скажем, на Волыни, перекинется на Киевщину, в соседние с вами уезды — Звенигородщину, Уманщину?
Черненко старался запомнить каждое слово петлюровца — ведь тот говорил о планах восстания.
— Так как же? — нетерпеливо переспросил Тютюник.
— Это именно то, чего ждет Новицкий. Но время для этого еще не настало.
— Новицкий считает, что на Украине все еще сильны симпатии к большевикам?
— Да, пане генерале, именно так.
— Не узнаю Елисаветградчину! — снова воскликнул Тютюник. — Ведь не так давно это был один из самых боевых участков борьбы с врагами Украины. Что же, неужто там забыли имя головного атамана Петлюры? — с пафосом закончил он свою тираду.
Черненко молчал.
— Что же вы молчите? Что говорят у вас о Петлюре?
— У меня язык не поворачивается сказать вам об этом.
— Нет, уж вы поворачивайте своим языком. Мы должны знать настроение своего народа.
— Атамана Петлюру проклинают в народе.
Петлюровский генерал крутанул шеей, как будто ему стал тесен воротник.
— А вы знаете, пан Черненко, какими данными мы располагаем из вашей Херсонщины?
— Нет, не знаю.
— Подпольная организация Херсонщины имеет двадцать тысяч человек.
«Мария Гуржос!» — подумал Черненко.
— Позвольте вам сказать, что это грубая ложь. Двадцать тысяч подпольщиков! Да на всей Правобережной Украине даже большевики — легальная партия, стоящая у власти, не имеет столько членов. Да будь у подпольщиков не двадцать, а только одна тысяча, они бы давно провалились. Работать в подполье при большевиках неимоверно трудно!
Тютюник пристально вглядывался в лицо чекиста и вдруг спросил:
— А как действует ЧК на Украине?
У Черненко перехватило дух. Неужели весь этот разговор был просто игрой в кошки-мышки и петлюровцам все о нем известно? Но он заставил себя ответить как ни в чем не бывало:
— Пане генерале, ЧК сильно свирепствует.
Тютюник встал.
— Большевики, конечно, мастаки вести агитацию. Но единственное, перед чем можно у них преклоняться, — это ЧК. Здорово работают! Хамье, неучи стоят у власти, а такое умение! Дорого оно нам обходится. Вот… последние донесения с Правобережья… — И не договорил.
Черненко едва сдержался, чтобы не улыбнуться — молодцы, чекисты, еще одно контрреволюционное гнездо раскрыли. Знал бы Тютюник, перед кем он воздавал должное силе ЧК!
На другой день Черненко был уже в Ровно. Ровенская экспозитура будто преобразилась. Прежде здесь было тихо, пусто. Теперь по коридору шныряли какие-то люди. Все как на подбор рослые, с военной выправкой. Это насторожило чекиста.