Димитрий разорвал зрительный контакт и отпустил руку свидетеля. По крайней мере большинство встреченных ему здесь персонажей сыщик классифицировал именно так. В обвиняемые, если что, он их всегда перевести успеет.
— Благодарю за сведения. Очень любопытно все складывается, хочу я вам сказать. Убиты две юные девицы и повеса-гуляка, волочащийся за каждой второй юбкой. А какой-то молодой человек, влюбленный в нису, пытается провести ужасный ритуал, намереваясь, по всей видимости, спасти даму сердца от власти деспотичного отца. Любопытно… Я бы напросился на чашку чая, дабы обсудить варианты, но боюсь, вы не предложите мне даже плесневой корки.
— Убирайтесь! — выкрикнул Дарьян хрипло, словно его держали не за руку, а за горло. — Убирайтесь!
— Вам не нравится история, которую я поведал? — доброжелательно произнес Димитрий, но на фоне произошедшего его доброжелательность конечно выглядела издёвкой. — Вам кажется, я откуда-то узнал сокровенное? В этом есть доля правды. Но только доля. Я слышал ваш совет Нежелану — это верно. А в остальном… Разве вы — такой единственный? Подумайте: что, если я вам рассказал совсем не вашу историю, а свою?
Дарьян не ответил.
— Что ж, всего доброго. И несмотря на все произошедшее, хочу заверить, что не делаю никому зла. Если вдруг вы решите чем-то поделиться — я всегда буду рад вашему визиту. Вы зря ищите во мне врага. Я был бы рад иметь такого помощника. Жаль, что вы ко мне настолько предвзяты.
Сыщик вышел. Нутро ликовало, ведь игра удалась и получилось подтвердить некоторые догадки. Но одновременно внутри разливался холод. Это было… грязно.
Но вырывать ногти — грязнее, верно?
Впрочем, ногти ещё впереди…
Димитрий остановил первого попавшегося извозчика и, велев ехать побыстрее, отправился к уже знакомому доходному дому.
Нежелан Летнь сидел в кровати и читал. Конечно же, газету. Когда сыщик вошёл, он даже не поднял головы. Кривз улыбнулся, отметив удивительное сходство с поведением Дарьяна.
— Зачем вы пришли?
— Не очень дружелюбно. Для начала — здравствуйте.
— Здравствуйте. Так по какой причине вы явились?
— О, я ненадолго. У меня всего пара вопросов.
Главное — подцепить нить. А дальше…
— Вы ведь знаете все сплетни города, уважаемый Коготь? Кстати, почему "Коготь"?
— Потому что царапаю. Вопросы закончены?
— Нет, что вы, — Димитрий сел на сундук. — Мне просто жутко интересно: нис Бель дружит с наместником, веном Кос?
Кажется, газетчика удалось удивить. Он оторвал взгляд от бело-серого листа, посмотрел на сыщика.
— Они не приятельствуют.
— Но почему тогда нису Бель все сходит с рук?
— А чему там сходить? Это же его дочь, а не чужая. "Дела семейные," — как выразился судья. Особые обстоятельства, будь они прокляты!
Ага! Значит, кто-то открыто пытался добиться справедливости, но не смог!
— Но разве влюбленный молодой человек не найдет способа спасти даму сердца?
Нежелан пожал плечами.
— Что есть любовь — вопрос философский. Я, например, не влюблен. Мне откуда знать?
— Но Дарьян сказал, что знаете.
Газетчик удивлённо приподнял брови. А затем рассмеялся. Смех его был каким-то… сухим, скупым и перемежался болезненным кашлем.
— А ведь вы меня провели! Вы не знаете имя влюбленного, так? О, сколько кумушки настроили догадок в свое время! Никто никогда не знает, что произошло, как произошло, но все норовят рассказать "ту самую правду"! Занятное дело! Смею заверить… — Пауза. Нежелан поднял руку, пошевелил пальцами, словно пытался нащупать правильное слово. — Заверить… Что я тоже не знаю!
Нарочито невинная улыбка на бледном лице.
Это была явная издёвка.
— Знаете! — воскликнул Димитрий и попытался поймать взгляд Нежелана, но тот опять уткнулся в газету. Сыщик встал. Заходил по комнате.
— Вы понимаете, что вредите следствию?
— Какое дело следствию до парочки глупых влюбленных?
— Такое, что влюбленный участвовал в ритуале призыва демона!
Победа!
Руки, держащие газету, дрогнули.
Закрепить успех, скорее!
— И в результате погибли три ни в чем неповинных, — враньё, но пусть будут невинными для бо́льшего драматизма, — человека! Трое из пяти — это много!
Да! Да! Побелевшие пальцы, сжатые губы… Верно! Поймать бы взгляд, подцепить бы ниточку злости или обиды…
— Вы не боитесь ответственности за сокрытие данных о преступлении?
Проигрыш. Нежелан весь подобрался, успокоился. Видно, что угрожают ему не в первый раз.
— Докажите сначала, что я что-то знаю.
— У меня записка. От неизвестного хранителю музея.
— Вряд ли там что-то сказано обо мне.
— Но с ней найти юношу, влюбленного в нису Бель, будет не так сложно.
Нежелан зашуршал газетой, переворачивая лист. На Димитрия при разговоре он больше не смотрел.
— Так ищите. Кажется, это ваша работа. Или я ошибаюсь?
— Выполнять работу гораздо легче, если никто не пытается скрыть важную информацию.
— Вы роете не в том направлении.
— Откуда такая уверенность?
— Ну это же не ритуал жертвоприношения. А то, что случилось до этого, больше было похоже именно на жертвенные ритуалы. Здесь же умерли сами участники.
Димитрий сел на кровать, вынуждая молодого человека отпрянуть и поднять глаза.
— Вы знаете. Вы были там. Более того, вы смогли уйти, добраться до дома хранителя музея и там перевязать раны. Остались следы вашего пребывания. Довольно яркие. Так что я точно знаю, что вы там были.
Ниточка вины. И боли. Да, был.
— Расскажите, что знаете. Мне нужна информация, и только. Могу обещать, на вас это никак не скажется.
Ниточка злости. Не верит. Тянуть или нет?
— Мне просто нужно понять, что произошло. И найти виновного.
Не решил еще. А злость сама раскручивается, тянется-тянется-тянется. Набухает словно почки весной.
— Я же сказал, вы не там ищите! Ритуал — другая причина, другое следствие. Он был первым, который…
Осознание.
Скулу обожгло болью, Димитрий покачнулся от удара, но не упал — газетчик был ещё слаб и бил хоть и со всей злости, но с малой силой.
— Не смейте! Не смейте использовать эти ваши штуки!
Сыщик задумчиво потрогал лицо.
— Нападение на представителя органа правопорядка. Раз.
— Докажите! Я скажу, вы таким сюда пришли! И любой врач подтвердит, что я не в состоянии драться!
— Сокрытие важной для следствия информации. Два.
Глумливая улыбка.
— Что-то не похоже, что вы — лучший магический сыщик! Кажется, вы настолько не знаете, что делать, что скорее берётесь за семейные дрязги, чем за настоящее расследование!
— Я исследую тайны. Только когда тайна открыта, можно понять, имеет она отношение к делу или нет. И мне очень мешают люди, скрывающие нужную информацию или предоставляющие неверные сведения. И их за это можно наказать. И заставить отвечать на вопросы. Это три и четыре.
Димитрий посмотрел на тонкие пальцы собеседника. Газетчик побледнел, словно угадал его мысли. Побледнел — но не более того.
— Если вы… что-то мне сделаете… Вы ответите за это…
— То есть вы хотите, чтобы я нес ответственность за свои действия? А вы? Вы за свои ее понесете?
— Я вам все сказал, — упрямо заявил Нежелан. На лбу у него выступили бисеринки пота. Интересно, а второй выживший также плохо себя чувствует? Стоит присмотреться к тем молодым людям, которые какое-то время не выходят в свет. Следствию очень нужна информация о ритуале. А дать ее могут только пережившие его. Или тот, кто донес эту информацию до старика и мальчишки, но если такой кукловод действительно существует, до него добраться все равно будет гораздо сложнее.