Наши взгляды встретились всего на секунду. Мой ис- пуганный и его безразличный, а дальше мое сознание погрузилось во тьму.
Это не был сон или наркоз. Я все слышала и хуже всего чувствовала. Периодически перед помутнённым взором мелькали какие-то черные фигуры. Возможно, я уже не находилась в том гробу. Скорее всего, меня пе- реложили наподобие хирургического стола. На руках и ногах чувствовались грубые ремни.
Они о чем-то говорили и издавали совершенно непо- нятные звуки. Кто-то из них явно был чем-то недоволен и общался на повышенных тонах. Я не понимала ни слова. Их речь не похожа ни на один из известных мне языков.
С этого начался мой личный ад. Боль невыносимая. Она ломала кости, выворачивала внутренности и сжига- ла меня изнутри. Было стойкое чувство, что с меня пы- таются заживо снять кожу, а остатки перемолоть через мясорубку.
В ушах звенел собственный крик, пропитанный бо- лью и страхом. Он не прекращался ни на секунду.
Так и потекла моя новая жизнь. Стеклянная камера, затравленный взгляд инопланетянок и пытки. Странное дело, но нам не приносили воду или еду, но я не чув- ствовала голода и жажды. Я вообще перестала чувство- вать хоть что-то, кроме боли.
Я перестала молиться, потеряла надежду и даже сле- зы мои высохли. Голос давно сорван от громких криков и мольбы о пощаде. Нет больше и страха. Меня вообще больше не существует. После всех манипуляций от прежней меня осталась пустая оболочка, мечтающая лишь о смерти – единственный способ, чтобы все это закончилось, умереть.
Одна из нас поступила именно так, и в тот момент я страшно ей завидовала. Обессиленное тело плашмя упало на пол, забилось в конвульсиях, а изо рта пошла пена. Девушка с хвостом ушла первой, не выдержала и освободилась.
Инопланетян это страшно разозлило. Они шипели, громко кричали, едва не подрались, когда забирали ее остывшее тело.
Я смотрела вслед их удаляющимся фигурам и жале- ла, что это не я. Сколько еще нужно издеваться над нами? Сколько времени уже прошло?
Нас стали забирать чаще. Теперь даже о малейшем наркозе не шла речь. Каждый раз в сознании и каждый раз боль.
Со временем стало понятно, нас не изучают, а над нами проводят опыты. Меня просвечивали, протыкали иглами, брали кровь, и я даже видела голограмму соб- ственного ДНК. Их технологии на многие столетия опе- режают Землю, и при этом они не способны избавить нас от боли или просто не хотят.
Следующей не стало лягушки. Она умирала на моих глазах, скрюченная болью, с широко раскрытым ртом, издавая беззвучный крик. Я его не слышала, а будто ощу- щала каждой клеточкой своего тела. Ей даже попытались помочь эти нелюди. Они примчались почти сразу, под- тверждая мою теорию о наблюдении. Здесь не могло не быть камер видеонаблюдения. Они все это время следи- ли за каждым нашим вздохом, но это не спасло ту девуш- ку. В считаные секунды ее кожа стала цвета графита, а из глаз ушла жизнь. Вот так просто – раз и нет существа.
Нас осталось двое, и это не радовало наших мучите- лей. Нас все реже возвращали в кубы, оставляя привя- занными к холодным столам лаборатории.
Я засыпала и просыпалась там, видела одни и те же лица, слышала одни и те же голоса. Мой разум перестал считать дни, даже примерно. Это было слишком долго и мучительно.
А когда я уже ясно чувствовала приближающийся конец, когда почувствовала ласковые объятья смерти,
то что-то резко изменилось. Поведение моих мучителей говорило об этом. В их глазах появилась жалость, и они смотрели на мое израненное тело, покрытое тысячами проколов с сочувствием. Быть может, инопланетяне по- няли, что и мне осталось недолго?
Один из них приблизился к столу с моим привязан- ным телом. А я даже голову не смогла повернуть, отре- шенным взглядом прожигала ненавистный потолок и беззвучно плакала.
Мужчина склонился, всматриваясь в мое лицо и, едва слышно что-то прошептал. Один взмах его руки – и перед глазами мелькнул страшный прибор с длинной иглой, похожей на изогнутое сверло.
Она вонзилась в мою голову, принося немыслимую боль. Моим спасением стало забвение. Сознание погру- зилось во мрак.
глава
3.
Пробуждение
Сознание возвращалось ко мне, как в замедленной съемке. Веки медленно поднимались и опускались. Ря- дом с ухом что-то мерзко пищало. Тело больше не ощу- щало жесткого пола. Можно сказать, мне было вполне тепло и комфортно, если бы не ремни на руках и ногах.
Я все еще прикованная и со странной маской на лице. Наверное, я была в очень плачевном состоянии, если эти уроды решили меня лечить.