На пути к бревенчатой стене Умов чувствовал, как упирается все его прежнее воспитание. Он сделал первый, самый трудный шаг. Каждый следующий давался ему проще и проще, но этот путь напоминал бег по тонкому льду. Ни остановиться, ни посмотреть по сторонам. Слова «осторожность» и «благоразумие» не то, чтобы исчезли из его образа мыслей — они приобрели новое, еще до конца не понятное ему значение. Сердце еще по старой привычке замерло, но после первой фразы слова пошли легче.
Им предстоял долгий поиск в большом и малоизученном лесу. Скорее всего, там их ждала нечисть и двое колдунов. Не исключено, что им придется сразиться с драконом. Но прежде всего волшебник-охотник Иван Умов и волшебник-демонолог Василиса Чернова должны были четко определить свои взаимоотношения. Каким бы разным ни было их происхождение, как бы ни отличалась их сила, отвечали за успех охоты люди из Особого приказа. И поэтому вести группу магов должен человек из команды охотников. Это Иван и изложил Василисе.
Чернова выслушала его со спокойным непроницаемым лицом.
— Несмотря на то, что унизительно подчиняться худородному… — повторила она с неопределенной интонацией. — Среди Корпуса мне всегда казалось унизительным подчиняться дураку или трусу.
— Я похож на дурака или труса? — тихо спросил Умов.
— Пока не замечала, — пожала плечами Чернова. — Можешь не переживать, Иван. Командуй. Это твоя охота, а мы некоторым образом идем с вами. Верно?
Василиса развернулась и ушла, едва он успел кивнуть. «Насколько мне известно…» — произнес про себя Умов, провожая ее взглядом. Неожиданно для себя он понял, что Василиса и не могла сказать по-другому. Они говорили формально на одном языке, но вкладывали в одни и те же слова разный смысл. То же самое «Наставление», описывающее приемы охоты на демонов, Умов заучивал наизусть. Василиса в лучшем случае читала эту книгу как учебник по смежной специальности. Она, конечно, имела дело с демонами, но ее опыт рассчитан на подготовленную позицию. Такую, на которой есть постоянный круг призыва и избыток времени. Но обе сестры — это лучшие, кто может помочь им в такой охоте. Работать придется с теми, кто у них есть: еще пару-тройку команд охотников из кармана не вынуть.
* * *
— Это могут воспринять по-разному, — заметила Ольга.
— Что именно воспринять? — Василиса отошла к столу, чтобы налить себе квас.
— То, кому мы будем подчиняться.
Василиса обернулась. Сестра с невозмутимым видом сидела в кресле; для их покоев нашли лучшую мебель. Старшая Чернова видела, как постукивает по подлокотнику Ольгин указательный палец.
— И что с того? Особый приказ имеет право призвать на помощь кого угодно. Мы лучшее, что они могут здесь найти, — Василиса сделала большой глоток. — Кстати, отличный квас, попробуй.
— Местничество никто не отменял, — пожала плечами Ольга.
— Оставь это ревнителям, — Василиса пожала плечами; ее жест выглядел точной копией сестринского. — Это дела волшебников, и они безместны царским указом.
Ольга вздохнула и поерзала на своей лавке.
— Не вся наша семья состоит из магов. Если об этом узнает много людей…
— Узнают?
Василиса очень спокойно поставила на стол кружку и даже не шагнула — скользнула к Ольге.
— Уж не от тебя ли? — Василиса прищурилась. Ее указательный палец приблизился к носу сестры.
Какой-то миг они смотрели друг другу в глаза. Потом Ольга опустила взгляд.
— Мне глубоко плевать на то, кто и что кому шепнет, — отчеканила Василиса. — И ты должна относиться к сплетням так же. Мы исполняем возложенную на нас задачу наилучшим образом. Все.
Ольга сидела, опустив голову. Василиса помедлила.
— Мне кажется, что ты переживаешь из-за чего-то другого, — чуть наклонившись, она шепнула одними губами на ухо: — Страшно?
Ольга кивнула.
— Говорить об этом кому-то кроме меня, конечно, не следует, — медленно произнесла Василиса. — Но боятся так или иначе все. Страха не испытывают только дураки.
Ольга кивнула еще раз. Старшая Чернова аккуратно убрала ее руку с подлокотника и присела на освободившееся место.
— Не ты первая, не ты последняя, — Василиса не утешала и не успокаивала: она говорила негромко и спокойно, как человек может говорить о давно известных ей вещах. — Слабое утешение, конечно; одно дело другие люди, а другое дело ты лично. Но, с другой стороны, в этом можно увидеть и другое — у них получалось, и у тебя получится. Ты ведь не пересудов боишься?
— Вася, я больше всего боюсь не справиться, — очень тихо сказала Ольга. — И да, пересудов я опасаюсь.
— Ожидаемо, — тонкие губы Василисы изогнулись в улыбке. — Что касается местничества, то пойдем с конца. Кто-то рискнет осушаться прямых царских указов, в которых сказано, что можно делать Особому приказу? Они, конечно, могли попробовать приказать, но их волшебник попросил нас, тем самым показав должное уважение, разве нет?
Чернова, прищурившись, посмотрела на стол. Кружка с квасом вздрогнула, приподнялась и неспешно поплыла прямо ей в руку.
— Что касается другого страха… — Василиса сделала еще один глоток. — Слова тут бесполезны. Это лечится только многократным повторением, чтобы человек успел сделать то, что от него требуется еще до того, как осознает, что перепугался. Время у нас есть, понимание, что нам предстоит, тоже. По чужой памяти ходить ты же не боишься.
Ольга совершенно по-кошачьи уткнулась в грудь сестры.
— Ну, — Василиса потрепала ее по макушке. — Ты лучше многих, так что остается только работать.
* * *
Умов собирался медленнее и куда тщательнее, чем обычно. Эта мелочность не давала ему сосредоточиться на одной, самой страшной мысли: они ожидают встречи с драконом. Эта мысль подбиралась долго. До последнего момента Умов отгораживался от нее срочными делами, но теперь между ним и выходом на охоту остались только последние приготовления. Он придирчиво осмотрел «дудку», как будто упустил что-то важное. Проверил саблю и то, как она выходит из ножен. Уложил вещи в мешок. Пересобрал вещи еще раз. Как и тогда, перед штурмом разума, каждый шаг неотвратимо приближал его к моменту выхода.
Умов поднял взгляд на голову Костлявого. Воображение тут же нарисовало совсем другую голову: змееподобную, закрытую плотной тяжелой чешуей. Дракон — не чета Костлявым. Даже слабейшие из далеких потомков Асархаддона не просто опасны — смертоносны. От чудовищного ящера можно ждать чего угодно: непроницаемой чешуи, острых когтей, огня, невероятной быстроты. Неизменными будут только две вещи: колдовство и, конечно, коварство — не простая хитрость дикого зверя, а чужой разум, не связанный никакими моральными ограничениями. Но люди все равно убивали драконов. Умов помнил множество записей, в которых описывались значимые охоты. Его научили тому, что человек может противостоять даже дракону. Тому, насколько это сложно и какой слаженности это потребует, его научили тоже.
Иван принялся завязывать мешок. Его пальцы еле заметно подрагивали. Сладковатая жуть постепенно обхватывала его грудь, сдавливая сердце холодом. Мысль о том, что дракона могли и не призвать, он старательно прогнал. Все указывало на эту цель. Он завязал последнюю петлю и выпрямился. Странно, но именно сейчас, закончив приготовления, он успокоился. Время, когда осталось лишь действовать, подошло. Предстоит лишить дракона полета, магии и жизни — именно в таком порядке.
— Дракон тоже на этой полке будет, — пообещал Умов голове Костлявого.
Голова ответить не могла, но Ивану ее ответ и не требовался. Он остро, как никогда, почувствовал, что за ним стоит опыт множества людей. Огромная военная машина собирала по крупицам знания тех, кто через страх, боль и отчаяние впервые вышел на невиданных чудовищ. Десятки лет кропотливой работы, непосильной для одного, сколь угодно могучего ума, дали потомкам знания и силы. Те, кто убивали драконов раньше, сейчас поддерживали Умова со страниц книг Особого приказа. Их мягкая незримая ладонь сейчас направляла его дальше по пути, на который он встал, рискнув штурмовать рассудок Зимородка.