* * *
Савва с опушки леса рассматривал Медвежью башню. План, казавшийся таким хитроумным в самом начале, сейчас нравился ему все меньше и меньше. Псы, конечно, пришли сюда и никого не нашли. Но и оставить скелет змея просто так они не могли. Люди Саввы и Зоряна обошли руины, не выходя на открытое место. Те, кто пришли до них, осмотрели башню и ушли, не задерживаясь. Вот и гадай теперь, что они оставили и оставили ли вообще. И все равно следовало идти внутрь. В башне у скелета находится единственное место силы, в котором можно совершить ритуал без жертвоприношения. Савва долго искал доводы против, но кроме предчувствий, ничего в голову не приходило.
— Савва, мы идем? — негромко спросил Зорян, тихонько подойдя сзади.
Савва раздраженно пожал плечами.
— Дай подумать, — сказал он.
«Долго думаешь», — Савва без слов понял гримасу Зоряна, но ничего не ответил. Зоряну он, конечно, не верил. Всю эту компанию он подбирал в Вольных городах: преданных людей там не найти. Наемники вообще преданы одному — звону монет. Но они лучше все равно лучше идейных хотя бы тем, что делают то, о чем договаривались, а не то, что считают правильным.
Все началось с вещи, которые он никак не мог предусмотреть, подумал Савва. Кто мог знать, что второе яйцо дракона задержится в пути на неделю? Из-за этого Зимородок задержался, и пришлось готовить встречу. Сейчас Савва понимал, что его человек попался в руки солдат — еще одна случайность. Царские псы появились гораздо быстрее обычного. Почему? То ли вызванная им тварь задержалась дольше обычного, то ли что-то еще напугало местных? Цепочка таких случайностей и недоработок привела их к тому, что вместо работы по хорошему плану придется геройствовать. Этого Савва не любил и, по правде говоря, опасался. Все хотят выполнить задачу и сорвать куш, но никто не хочет, чтобы куш сорвали за его счет.
Зорян должен понимать, что чем больше силы в жертве, тем больше шансов на успех. Значит, он должен подозревать, что Савва обдумывает, как принести его в жертву. Доверять в таком деле будет только идиот. Зорян идиотом не был, именно поэтому Савва не поворачивался к Фролу спиной. Если один колдун может обдумывать жертвоприношение, то что мешает это же делать другому? Похоже, стоило поискать идейного драконопоклонника как раз на такой случай. Савва решился. Надо идти к башне. Любое промедление просто отнимает у них время.
— Пошли уже, — сердито сказал он.
Из заброшенного здания тянуло запустением. Люди, которые пришли до них, пробыли здесь слишком мало, чтобы оставить свой отпечаток в этом месте. Савва поднялся по лесенке, машинально ставя ноги в отпечатки чужих сапог. Зорян поднимался следом и ступал по следам Саввы.
Они оба знали, что увидят, но все равно — скелет потрясал воображение. Савва с благоговением задержался возле следов от когтей. «Вот она, настоящая мощь, — думал он, рассматривая глубокие борозды прямо в камне. — Вот сила, которую можно взять, лишь руку протяни». Он рассматривал череп, и его не покидало воспоминание, как он коснулся запретной силы, и его слабенький колдовской дар расцвел в один миг. Той мощи, которую рутенийские маги набирали за десять лет, Савва достиг за десять месяцев…
— Что это? — резко спросил Зорян.
В щели между камнями, прятался тонкий медный прутик. Савва за три быстрых шага оказался у стены. Противный запах чужого колдовства защекотал ноздри.
— Я знаю, что это, — произнес Савва. — Это «гвоздь». Значит, псы уже знают, что мы здесь.
— Он что, дал им знак?!
— Да. Даже за десятки верст. Это дорогая и редкая штука, — покачал головой Савва. — Кто бы мог подумать…
— Кто бы мог подумать, — передразнил было Зорян, но вовремя осекся, увидев бешеный взгляд Саввы. — Бежать надо отсюда и быстро. А может быть, и за реку. А?
— Хан сдерет с нас шкуру, — возразил Савва.
— Хан еще нас найти должен. Уйдем в Залесье, замучается искать.
Какой-то момент Савва всерьез размышлял: не стоит ли бросить дело, которое складывается настолько плохо. Взвешивал и прикидывал. Но даже если уйти сейчас, что будет дальше? Тот же самый забег через границу. Разве что охотники будут искать их, а не дракона.
— Нет, — сказал Савва. — Разницы уже никакой. Все равно за нами пойдут, надо браться сейчас за дело, чтобы псам стало не до нас.
* * *
Изяслав, ставя задачу, оставался спокоен. Он говорил сухо, без выражения, как будто им предстоит не опасная охота, а обычный выезд, на котором и нечисти-то можно не увидеть.
— Выходим к Медвежьей башне. Наша задача — осмотреть возможное место вызова дракона. Дальше действуем по обстоятельствам. Вопросы?
Вопросов не было ни у кого. Они сорвались в поход ранним утром, перед самым рассветом. Умов чувствовал, что его потряхивает и вовсе не от утренней прохлады. Сейчас от него уже мало что зависело: все необходимые приготовления сделаны. Смогут там призвать дракона или нет — он не знал. Умом он понимал, что сейчас нет ни малейшего смысла изводить себя догадками. Но мысли против воли возвращались к одному и тому же: явится ли дракон? Чтобы отвлечься, Умов постоянно озирался по сторонам, разыскивая хоть что-то, за что можно зацепить внимание. Он удивлялся, что никто не слышит, как колотится его сердце. По его ощущениям, оно грохотало, как барабан.
По правую руку от него ехала Ольга. Она наклонила голову к груди, она не смотрела по сторонам, она не поднимала взгляда. Один раз Умов увидел, что губы Ольги шевелились. «Читает молитву или что-то проговаривает», — подумал Иван. Постепенно он увидел, что нервничают почти все. Богдан поминутно наклонялся к псу, будто Буян мог сорваться с поводка. Лютый смотрел перед собой с мрачной решимостью. Петр читал молитву. По всему небольшому отряду разливалась странная смесь предвкушения, страха и надежды, понятная всем, кто ждет боя, смесь, которая каждый раз ощущается как в первый.
Изяслав увлекал за собой остальных, и от его могучей фигуры веяло спокойствием. С каждым новым шагом беспокойство уступало место напряженности: опасность просто была где-то вдали. Когда, наконец, солнце поднялось над горизонтом, отряд уже шел размеренно и спокойно, как волчья стая. Василиса ехала сбоку от отряда, чуть поодаль от остальных, подставив лицо ветру. Умов не удержался, мысленно представил на ней вместо шлема железную корону и поразился; к спокойному и бледному лицу Василисы убор подходил, как родной. От этой мысли по спине Умова пробежал холодок, и он вспомнил слова давно покойного Страхова: «Живое оружие».
Воспоминание о прошлом, даже не самое хорошее, окончательно успокоило Умова.
Глава 20
«Нас месяц учили обрядам вызова. А остальные три года нас учили избегать опасностей, связанных с этими обрядами».
Василиса Чернова
Ночь густела, и лес постепенно превращался в сплошную темную стену. Острые верхушки самых высоких елей поднимались над ней, как зубцы. Умов уже не спал. Он сидел у самого костра; огонь освещал его лицо и поглаживал теплом. Длинная тень Ивана тянулась к границе света, к мрачному полю. А через полверсты начиналась стена деревьев, за которой законы зла бывают сильнее законов природы. Если днем здесь и было подобие нормальной, прежней жизни, то в темноте дело обстояло с точностью до наоборот. Каждый посторонний звук сначала представлялся невесть чем, пугающим, тревожащим и чужим. Как это ни странно, действительно опасные звуки Умов отличал сразу.
Они остановились уже в сумерках, в последнем поле перед пущей. Умов успел проспать несколько часов; по его ощущениям, он моргнул и очнулся уже под ночным небом. Его очередь дежурить выпадала на «собачье время» — самую глухую часть ночи. Чуть помедлив, он встал и отошел подальше от костра, привыкая к темноте. Там, спиной к огню, уже сидела Василиса. Она устроилась на большом камне, скрестив ноги.
— Камни тянут тепло, — негромко сказал Умов.
— Не в моем случае, — пожала плечами Чернова.
Василиса положила руки на колени и застыла на пару секунд, как статуя. Умов узнал жест: обычное обострение слуха.