— Нас здесь нет, — повторила Ольга.
Еще один аккуратный шаг. Где-то вдалеке колдуны точно не медлили; Умов ощущал, как уходит время. Захотелось рвануться вперед, одолеть эти двадцать саженей, ворваться в башню, но в очередной раз он пересилил себя и неспешно двинулся вперед. Их здесь нет. Чем ближе они подойдут и чем больше глаз будет наблюдать, тем сложнее будет их отвести.
За десять саженей до стены в башне зашевелились. Кто-то пробежал внутри, мелькнул в окнах и заорал, надсаживаясь:
— Псы! Царские псы-ы-ы!!!
Изяслав с Петром ворвались внутрь первыми. Умов не видел, что там происходило. Он тоже рванулся вперед, но для того, чтобы оббежать здание под защитой стены и перекрыть пролом на втором этаже.
В глубине башни кто-то истошно, пронзительно заорал на одной ноте. Крик прекратился через несколько мгновений. Грохнул выстрел; Умов на слух определил, что стрелял драконобой. Где-то сбоку залаял Буян, но рычание собаки и заполошный крик уже скользнули по краю внимания Умова. На втором этаже у самого пролома появился человек. Увидел внизу Умова, вздрогнул и все равно прыгнул — то, что творилось в башне, пугало его сильнее.
Умов выпустил заклинание еще до того, как человек коснулся земли. Прямо в воздухе тот взмахнул руками, дернулся и упал на спину, а не приземлился на ноги. Упал — и тут же его руки погрузились в вязкую жижу. Боковым зрением Умов увидел старшую Чернову. Василиса повела рукой, и жижа снова схватилась, удерживая руки беглеца.
— Готово! — рявкнул Изяслав. — Ваня, давай наверх! Скорее!
* * *
«Найди след, — приказал Изяслав. — Осмотри все и найди зацепку». Умов достал пробник и осмотрелся по сторонам. Гвоздь в стене; его заметить не так трудно, если точно знаешь, что и где искать. Кости дракона; от них до сих пор должны исходить слабые чары. Где начинать искать? Савва был здесь, к провидцу не ходи, его след должен остаться в этой мрачной башне с узкими окнами. Чуть поразмыслив, Умов подошел поближе к гвоздю и принялся настраивать пробник. Давно привычными движениями он задал почерк Саввы. На улице раздался глухой звук удара и громкий визг.
— Где колдуны? — рявкнул Изяслав. — Отвечай быстро!
Человек начал признаваться, но Умов уже не слушал. Он еще раз перепроверил все и «подудел». Первая трель всегда впустую — он это давно знал. Работай Умов в своих покоях, он бы измерил остававшиеся в костях дракона чары, разобрался с тем, что разлито по этому сумасшедшему месту, все тщательно рассчитал и нашел бы следы Саввы за один раз. Но в поле такой роскоши он позволить себе не мог. Вместо этого Умов последовательно вводил новые и новые поправки — он знал, что именно ищет и не рисковал ошибиться, подгоняя настройки дудки.
На третьей трели он нащупал слабый отголосок следа Саввы среди мешанины чар. Еще несколько правок — и трель показала четкий, ясный отпечаток колдуна. Он был здесь, он разбрасывался своими чарами, и его почерк стал ясно виден. Умов не успокоился, пока не обошел все помещение и не убедился, что пробник работает правильно.
— Что там? — спросил Изяслав, когда Умов сбежал по лестнице.
— Есть след. Четкий, со змеиным запахом, от двух до трех часов.
— Два-три часа… — Изяслав задумался на миг. — Очень похоже на правду. Слушай мою команду! Два колдуна и два их подручных ушли отсюда самое раннее три часа назад. Мы не имеем права их упустить и поэтому идем по следу прямо в чащу. С нами священник, опытные бойцы и сразу трое волшебников, поэтому я уверен в наших силах. Петр, вскрой зелье.
Умов сделал большой глоток: во рту осталось противное, вяжущее послевкусие. Потом, через день-другой, надо будет отлежаться, но сейчас он уже чувствовал, как зелье начинает действовать. Силы возвращались — несколько часов он будет шагать как заведенный. Когда все допили свою порцию, Изяслав двинулся к опушке. Цепочка пошла в лес. На остывающее тело Захара никто даже не обратил внимания.
* * *
Эриба потянулся, как огромный кот, и опустился на брюхо. Его длинный хвост громко ударил по земле, подняв облако сухой пыли. Настала великолепная тишина; прекратилось даже гудение на поляне. Дракон опустил головы на бесплодную землю, от которой веяло родным миром. Серый пепел поднялся до самых ноздрей, и Эриба заворочался, прижимаясь к рыхлой, податливой массе всем своим телом.
Его одолевали голод и усталость. Дракон мог восполнить силы за счет колдовства, но обряд досуха высосал чары из этого места. Хотя колдун был силен и сочен, дракон успел отвыкнуть от вкуса смертных магов. Как непривычная пища вызывает не насыщение, а раздражение, так и колдун еще не мог утолить аппетит Эрибы. До того, как местные чары смогут питать его так же хорошо, как энергия Нижнего мира, должно пройти несколько дней. Дракон вздохнул — струйки дыма поднялись из ноздрей на его средней голове — и распластал по земле огромные кожистые крылья.
Сюда вот-вот потечет энергия, заполняя возникшую пустоту. Колодец в Нижний мир менял это место так долго, что привыкнуть будет легче. Эриба прикрыл глаза. Все твари, которых он мог бы съесть, чтобы утолить голод, сейчас бегут со всех ног от этого места. Инстинкт гонит их прочь от дракона. Потом они не осмелятся покинуть хозяина, но только потом.
Эриба знал, что происходит, когда дракон вступает в силу. Покорно явятся драконовы дети: природные рабы, чье назначение — служить господину. Придут смертные, привлеченные могуществом дракона и шансом получить крупицу его колдовской силы. Эти рабы — добровольные и потому куда более полезные. Все будет. И логово, и слуги, и гора сокровищ, которая так долго держит колдовскую энергию, что на ней можно спать годами. И главное — будет могущество. Но сначала надо лишь немного прийти в себя после перехода и привыкнуть к другим чарам.
* * *
Умов остановился на том месте, где колдуны свернули в чащу. Висок налился противной, тянущей болью. Умов потер его ладонью, но ощущение только усилилось. Он чувствовал тонкий, пряный запах скверны Нижнего мира. Даже странно, что на всем пути он не встретил ни единой чужой твари, даже драконова ива не попалась на тропе. По самой тропе охотники шли очень быстро, почти бежали. Умов читал след Саввы, как открытую книгу. Иван не был одаренным магом, он не мог легко видеть нити чар, но у него хватало знаний и умений, чтобы выделить один след из многих и пройти по нему быстрее обученного пса.
Даже странно: тело так и пышет здоровьем, а голова неприятно ноет, как при переутомлении. Он быстро осмотрелся по сторонам. Еще одна тень? Нет, все чисто, насколько может быть чистым лес, который оскверняли десятилетиями.
— Почему стоим? — спросил Изяслав.
— Голова, — Умов коснулся пальцем виска. — Сейчас осилю.
Петр, прищурившись, осматривал искаженные скверной деревья. Его губы еле заметно двигались; священник повторял про себя одну из молитв. Василиса потрогала парой пальцев пентаграмму на одном из наручей.
— Теплая, — поделилась она. — Мы у границы ложа колодца.
— Значит, мы совсем близко, — кивнул Изяслав.
Умов помотал головой, отгоняя боль. По своему опыту он знал, что скоро она отступит. Проверив пробник, он двинулся дальше, в чащу.
…Что-то вздрагивало и тряслось в полумраке. Один раз сбоку послышался почти человеческий стон — и отряд замер на минуту, тщательно осматриваясь по сторонам. Лес чудил; если у башни метались неясные, почти неуловимые тени, то здесь они и не скрывались. Мерцающие полупрозрачные существа, похожие на вытянутые тонкие нити, перетекали между деревьями. Эти твари при всей их неестественности не были опасны — примитивные духи, ожившие выбросы колдовства. Настораживало только одно — все они текли навстречу охотникам, будто пытались убраться прочь от того места, к которому шли бойцы.
Умов чувствовал разлитую в воздухе силу. Напряжение заставляло людей нервничать. Оглядываясь по сторонам, он видел бледные лица и настороженные взгляды, люди поминутно косились по сторонам. Но след вел их дальше и дальше, к самому колодцу, на рубеж Нижнего мира. Умов облизнул пересохшие губы; а что если все его вычисления были ошибкой и пробник просто ведет их на сильнейший источник чар? Ему стоило больших усилий загнать эту мысль как можно дальше. В конце концов, и пес, и следопыт вели их точно так же.