Буян, пожалуй, нервничал сильнее всех. Зверь ворчал, не переставая, его шерсть на загривке встала дыбом. Он чувствовал опасность — не то, за чем шли охотники, но опасность близкую и ощутимую, на которую его старательно натаскивали. В один момент он просто встал на месте и зашелся хриплым исступленным лаем.
Шум в подлеске! Что-то размером с крупную собаку ломилось через кусты, не разбирая дороги. Изяслав успел выстрелить первым. Существо забилось с жалобным воем; стрела вошла ему в загривок. Даже с большого расстояния охотники увидели, что подстрелили падальщика: тварь противную, но в их ситуации почти безобидную. Буян не унимался; еще один падальщик показался в подлеске и побежал прочь, смешно подбрасывая зад. На людей и погибшего сородича ему было совершенно наплевать.
— Там уже начинается, — Изяслав вытянул еще одну стрелу. — Времени все меньше. Быстрее, быстрее, вперед.
— Или уже закончилось, — негромко, но слышно сказала Василиса и подтолкнула вперед замешкавшуюся сестру.
Все эти твари спасались бегством. Если охотникам повезло, то от колодца, над которым творили обряд вызова. Если же охотникам не повезло — то там их уже ждет дракон.
Умов шел вперед, как заведенный; боль в виске давно отпустила его. Он отбросил посторонние мысли: чем ближе к цели, тем сильнее его поглощала рутина охоты. Смотреть по сторонам. Проверять дудку. Держать оружие наизготовку. Даже мысль о драконе поселилась где-то в списке обязанностей. На очередном шаге пробник самопроизвольно замерцал, и Умов немедленно остановился.
— На дудке четыре гаммы, — очень спокойно, потому что нервничать уже было поздно, сказал он. — Рядом с нами дракон.
Повисла тишина. Все смотрели на Изяслава. Один долгий миг люди ждали, что решит их командир, и в этот миг каждый гнал от себя гаденькую мысль: нет, опасно, нельзя, они не готовы, надо вернуться за подкреплением. Под взглядом шести пар глаз Изяслав повернулся к Петру. Нет, он ждал не совета. Умов знал его очень хорошо, чтобы понять: Изяслав все уже решил. Он ждет только слов священника, которые смогут воодушевить людей и повести их навстречу чудовищу.
— Когда человек стоит перед лицом смертельной опасности, ему не всегда достаточно собственных сил, — произнес Петр. — Но мы не одни. И нас даже не семеро. Мы — часть могучей и неодолимой силы, которая сотворила нас и нам подобных. Так вперед же, друзья, пойдем и с именем кесаря небесного убьем чудовище.
* * *
Дракон был велик. Не исполинский, но уже внушительный, вошедший в силу. Его кожистые крылья раскинулись, как два кленовых листа, их размах не уступал длине ящера. Три головы с закрытыми глазами лежали на сухой земле. Вот он, дракон. Вот на кого среагировал пробник, высветив четыре гаммы — знак самой опасной нечисти. Вот он, колодец, который тянет колдовскую силу из окрестностей. Они видели два грубых защитных круга и несколько окровавленных костей. Все было настолько очевидно, что хватало одного взгляда, чтобы понять: колдуны не справились с вызовом. Дракон просто растерзал их и свалился спать. Хотя чудовище не шевелилось, Умов знал, что нечего и надеяться подойти к этой твари незаметно. Дракон очень чуткое существо. Скорее всего, он уже слышит посторонние звуки, просто не подает виду.
Люди двинулись вперед. Как бы ни было опасно сходиться с драконом на пустыре, принимать бой в искаженных зарослях еще хуже. Сапоги Умова погрузились в рыхлую, серую землю, похожую на пыль. И как только охотники сделали несколько шагов по этой земле, дракон очнулся. С пугающей быстротой все три головы поднялись на длинных шеях. Одним плавным движением ящер встал на лапы. Теперь Умов понимал — в змее самое меньшее пять саженей длины. Когда он встал, то место, где начинались три шеи, оказалось на уровне груди Изяслава. Дракон выглядел поджарым и ловким.
Только сейчас Умов понял, что он до белых костяшек сжимает эфес сабли, выглядевшей для такой твари зубочисткой. Мигом позже он осознал, что Буян даже не захлебывается лаем; пес хрипло выл от первобытного ужаса. Он встретился взглядом со средней головой, и для него не стало ни руки на эфесе, ни хриплого воя, ни даже шагов товарищей. Немигающие желтые глаза с вертикальными зрачками уставились на него. В ушах зашумело, и в этом шуме слышалось шипение. Умов резко, с шумом выдохнул, гоня прочь иррациональный ужас.
— С-смертные, — прошипел дракон. — С-слуги мертвеца. Что вы забыли здесь? Или вы решили, что можете мне чем-то угрожать?
— Огонь! — Изяслав не разменивался на разговоры.
Глава 22
«Как это ни странно на первый взгляд, но сражаться с драконом следует на открытой местности. Это связано с тем, что на пересеченной местности отряд охотников лишается главного преимущества, позволяющего победить чудовище — слаженности действий. Все остальные сложности в поле преодолимы. На пересеченной местности от дракона спасаются, на открытой его убивают».
Неизвестный охотник
Тяжелое ружье грохнуло. На плече дракона вдруг встопорщилась чешуя. Лютый стрелял чуть ли не с ходу, но лучшего попадания от него никто бы не посмел требовать. У левой передней лапы, где вздувались мускулы дракона, зияла небольшая багровая дыра. Вокруг нее вздыбилась мешанина, в которую пуля превратила плотную броню чудовища. Один миг дракон стоял в прежней позе. Потом припал на поврежденную лапу и заревел во все три глотки разом.
Убить дракона сразу практически невозможно. В спокойной обстановке Умов мог бы вспомнить очень и очень многое. Например, как дракон может бегом догнать хорошую лошадь. Или перекусить взрослого мужчину. Или выдержать попадание пули в голову. Даже слабейшие из них смертельно опасны и очень крепки на рану. Но главное, все могущество чудовища достигается за счет магии. Без колдовства ящер устает гораздо быстрее человека. Появись эта тварь на несколько дней раньше — шансов у охотников почти не осталось бы. Но сейчас, когда при всей видимой мощи дракон еще не набрал силы, загнать его было более чем реально. Без сложных ритуалов и исследований битва на истощение была единственной возможностью. Магия питала чудовище, магия его и могла погубить.
Дракон по-змеиному стремительно скользнул вперед. Казалось невозможным, невероятным, чтобы такое большое существо так быстро пришло в движение. Что он мог бы без пули в плече и в полной силе — Умов не представлял. Ему было некогда об этом думать. Иван моментально направил заклинание — призрачные руки надавили на грудь ящера. Тут же он почувствовал, как каблуки скользят назад — чудовище неумолимо шло к нему. Это не упырь, которого он не так давно вдавил в стену; на полсотни пудов мышц, закованных в прочную чешую, сил Умова просто не хватало. Чувствуя, как подступает паника, Умов напряг все силы. Он отказывался верить, что дракона нельзя удержать. Но на кожистые крылья налегла вторая пара рук. Василиса колдовала, складывая печати, медленнее, но куда сильнее. С рыком и ревом дракон еще шел вперед. Медленно, но шел. Щелкнул выстрел. Пистолет? Да, у Ольги был тяжелый пистолет. С невероятной ясностью Умов увидел, как пуля ударила в грудь чудовища и свалилась расплющенной на землю. Она задержала дракона всего лишь на мгновение.
Между ним и сполохами заклинания возникла рогатая голова. Желтые змеиные глаза уставились на Умова, и по его спине поднялся холодок. Даже с пяти саженей он почувствовал во взгляде чудовища бесконечную алчность и нечто, что даже не получалось назвать жестокостью. Немигающий взгляд давил не хуже заклинания, точил волю и отнимал желание сражаться.
— …да явится сила кесаря небесного, да падут враги его!..
Голос Петра внезапно ударил по ушам и разогнал наваждение. Боковым зрением Умов увидел, как сияют доспехи Изяслава. Дракон отпрянул, как от огня, и маги с новой силой надавили на его грудь и крылья. Средняя голова чудовища поднялась, с шумом набирая воздух. Зубастая пасть открылась, чтобы выдохнуть струю пламени…