Умов сразу сделал два важных вывода. Во-первых, местный старшина — не волшебник, только колдун. Здесь нет полноценного выпускника крепости, кроме самого Умова. Это значило, что среди городских магов вряд ли найдется человек, который мог бы зашифровать следы от своих чар. Не та у них выучка. Во-вторых, для Бронникова Умов был и останется человеком, стоящим выше в иерархии магов. То, что Иван еще и младше, только сильнее напитает странную смесь зависти, уважения и чинопочитания.
— Итак, — Умов покрутил кружку, машинально отметив ее дороговизну, — выпускников крепостей в городе и окрестностях не живет. Проезжих выпускников не было. Я правильно вас понял?
— Все верно, Иван Михайлович, — кивнул Бронников. — никаких волшебников тут не живет, только колдуны. Город у нас пограничный, если и приедет — то только вместе с войском или по делам, вот как вы. Они и не утруждаются тем, чтобы зайти и объявить, кто они и зачем идут.
«Значит, на самом деле вместо того, что их не было, правильно сказать, что ты их не видел», — подумал Умов. Старшина должен знать свою территорию и ее особенности. Формально он, конечно, не обязан вести учет, сколько и каких магов проехало через его участок; он должен знать тех, кто живет здесь постоянно. Иван уже понял, что если Бронников не был обязан что-то делать, то он и не делал. Можно, конечно, привлечь его к какой-то работе, но только вот к какой? Ведь за ним придется все перепроверить. Хотя бы бумаги и отчеты в порядке — и то хорошо.
— Так что знатоков опасного или высокого искусства у нас нет, Иван Михайлович, — старшина опять улыбнулся, чуть ли не заискивающе. — На вас одних вся надежда.
— Ну да, — согласился Умов.
«На вас одних вся надежда. А меня только не трогайте», — это Умов не произнес вслух, но очень громко подумал. Еще и «высокое искусство»! Иван привык, что так называют сложную магию, в том числе и ту, которая скрывает или выявляет следы. Бронников уже в курсе? Да быть такого не может. Или не должно. Что-то проскользнуло во взгляде Умова такое, что заставило Бронникова торопливо добавить:
— Волшебников, конечно, у нас нет, но мы можем хотя бы попытаться вам помочь…
— Когда был последний проезд? — перебил его Умов.
— Прошлым летом, — тише обычного сказал Бронников.
— Про-ошлым ле-етом?! — переспросил Иван. Он отставил кружку и подался вперед, нависая над столом. — Слушай, Бронников, а зачем ты здесь вообще сидишь и получаешь жалованье старшины? — Умов сам не заметил, как перешел на «ты». — Какую вообще помощь от тебя ждать, если одного ты не знаешь, другого ты не слышал, третьего не делал? Чем ты вообще тут занимался?
Старшина вжался в стул, как хорек, которого загнала в угол собака.
— Порох, — сказал он и облизнул пересохшие губы. — Молол порох. Проверял стены. С верлами повоевать успел.
— Так все успели повоевать, — Умов сказал это даже удивленно. — Тебе предписано — раз в год опрашивать народ на своей земле, проверять факты и с началом осени, обновлять хронику. Где эта работа? Кто должен опрашивать местных? Два года нет набегов, Бронников. А вот происшествие на твоей земле есть.
Старшина открыл было рот, но Умов резко припечатал:
— Я, что, должен сейчас пробежаться по всем деревням? У меня других дел нет? — он секунду подумал. — Значит, так. Завтра же в детинец за приказом и в путь. Книгу учета магов требую выдать мне сейчас же.
— А… — Бронников не успел сформулировать мысль, но Умов уже понял, что от него захотят.
— Расписку напишу прямо сейчас. Давай перо, бумагу, чернильницу…
— …И вот еще что, — добавил Умов, стоя в дверях. — Если вдруг окажется, что правила учета нарушены, то вот тогда, Бронников, я рассержусь по-настоящему.
* * *
Особых надежд на Бронникова Иван не возлагал. Даже если у старшины проснется исполнительность, время все равно упущено. Зона поиска — это полоса вдоль берега Имии: сто верст в длину, полсотни в ширину, на которой полно густых лесов. Крестьяне, живущие в глухих деревнях, все как на подбор. Мысли этих людей вертелись, вертятся и будут вертеться вокруг простой мысли: «Как бы чего не вышло?» Вытянуть из них хоть что-то дельное — та еще задача.
Умов уже успел немного подумать над тем, что и как он прикажет Бронникову. С его точки зрения, старшине надо было поручить задачу, которую просто нельзя понять превратно. В этой задаче не должно быть ни слова «найти», ни тем более слова «уничтожить». Найти и уничтожить — это хлеб Особого приказа, кроме них, эту работу никто выполнять не будет и не должен. Изяслав по этому поводу высказывался предельно четко: «На местные власти рассчитывать нельзя. Даже если у них голова на плечах. Надеяться можно только на команду». Местные или упустят какую-то важную деталь, или, как в случае с Бронниковым, что-то не доделают. Именно поэтому Изяслав еще утром уехал к Узольской пуще, не полагаясь на отряд, выделенный воеводой.
Иван сел за стол и машинально почесал бороду. Если быть честным самим с собой, то им сильно повезло в самом начале. Капище показало демоноборцам, что они имеют дело с умелым и подготовленным магом. Оно же показало, что вызов был не один. Умов уже представлял себе, что Изяслав будет делать дальше. Войска и местные власти превратят район в настоящую рыболовную сеть, между ячейками которой нельзя пройти незамеченными. Демоноборцы проверят наиболее опасные участки, в которых слишком велик риск потерь. Рано или поздно они выяснят, где скрывается чужой волшебник.
И вот тогда охотничья команда примется за ту задачу, ради которой она сюда приехала.
Найти и уничтожить.
* * *
— Такой маг не может остаться незамеченным, Петр прохаживался по комнате, заложив руки за спину. — Если даже он сам ни разу не появился на людях, то есть его сообщники. Он должен хотя бы что-то есть. Не охотится же он.
— Может, за него есть кому поохотиться, — предположил Умов.
Он склонился над картой. Теперь Петр скрипел сапогами за его спиной. Умов его не видел, но хорошо представлял, как священник медленно идет, напоминая большую черную ворону.
— Может. Только тогда их неизбежно кто-то должен заметить. Крестьяне знают обо всем, что происходит рядом. Если они не такие словоохотливые, то местный священник расскажет нам все, что знает сам. Впрочем, Петр помедлил, я допускаю… всякое.
— Со слов Бронникова, знатоков опасного искусства здесь нет, — Умов подпер подбородок руками. — Хотя его словам у меня веры мало.
— Да и сколько их, знатоков опасного искусства, — произнес Петр с непонятной интонацией.
— В моем выпуске один из семи, хмыкнул Умов. — Точнее, одна.
Он помолчал.
— Вот только вызывать нечисть может много кто, — добавил Умов.
— Об этом и речь, сухо сказал священник. — Драконово отродье вызвать несложно. Сложно удержать его в повиновении. Но судя по тому, что мы уже знаем, о повиновении тварей речи не идет. Вызывать их, да еще жертвой, мог кто угодно.
— Да хоть бы сам Бронников, — неожиданно произнес Умов. — Неправдоподобно, конечно, но слова про опасное и высокое искусство меня зацепили. Ладно, опасное, но высокое. Не могу отделаться от ощущения, что он знал про искажение.
— Ощущения надо проверять, — Петр чуть помедлил с ответом. — В это с трудом верится, конечно, но это вообще не вопрос веры. Это вопрос установления фактов. Я поговорю с приходским священником; он первый, кто должен был бы заподозрить неладное. А что с остальными магами?
— Я успел поглядеть записи, — Умов достал книгу. — Вот, полюбуйся.
Внимание Умова привлекли три мага.
Первым был сам Никита Бронников. Старшина сидел на этой должности уже десяток лет. В книге было написано, что Бронников отвечал за порох в крепости и часть крепостной стены. Умов примерно помнил, какое жалованье положено за эту службу. С точки зрения волшебника, Никита жил не по средствам. Откуда деньги? Даже не так: откуда деньги на границе с верлами?