— А другие не так делают, — добавил Сикорский. — Соберутся несколько человек, сегодня у одного пузырь раздавят, завтра — у другого. Понемногу, но каждый день разговляются… Кстати, ты не знаешь, Глагола самогон еще гонит?
— Гонит, собака, но никак подловить не могу, — ответил Василий, которому был адресован вопрос. — И кто только у него покупает? Его же пить невозможно.
— Я тебе давно говорю — из говна гонит! — убежденно заявил Стас. — Поймать его да натыкать мордой в эту самую брагу, чтобы захлебнулся! А еще лучше — мужикам отдать, чтобы сами с ним разобрались!
— Поймаем! — заверил лейтенант. — Никуда не денется!
Сикорский разлил еще по одной. На этот раз Артем выпил вместе со всеми, без опаски, и приятная теплая волна снова прошла по пищеводу. После третьего захода на лицах и в разговоре Сикорского и Винокурова появились первые признаки. Речь замедлилась, слегка изменилась интонация, в которой зазвучало желание во что бы то ни стало убедить собеседника в своей правоте. После четвертой признаки стали еще отчетливее, они заговорили, перебивая друг друга. А Бестужев не чувствовал ничего. Абсолютно никакого опьянения, будто вместо водки пил чистую воду. Скоро ему стало скучно, как всегда бывает с трезвым человеком в подвыпившей компании. Он с трудом распрощался с обоими друзьями, сославшись на завтрашний ранний вылет, иначе они никак не хотели его отпускать, и ушел к себе.
Голова оставалась совершенно ясной. Кроме того, он чувствовал, что от него даже не пахнет спиртным, и понял — что-то перестроилось у него в организме, и никогда больше опьянение не коснется его. Конечно, такое свойство сулило определенные преимущества, но все равно Артема охватила легкая грусть — получится ли теперь оценить прелесть хорошего вина? Да и острое желание со смаком посидеть в хорошей компании, неожиданно появившееся у него сегодня, так и осталось нереализованным…
Глава 2
Находка
На следующее утро ударил первый заморозок. Трава покрылась инеем, и Бестужев накинул меховую куртку и прихватил теплые перчатки — последнее время стояла такая жара, что он вполне обходился без них. Предложил одеться теплее и Страгону, но тот уверил, что его костюм, к которому, как заметил Артем, совершенно не приставала грязь, защищает от холода лучше любого меха. Привычно разогнав дельтаплан по полосе, Артем взял на себя рычаг, придавил газ и машина взмыла в воздух. Внизу по дороге, ведущей к сенокосу, тянулась вереница подвод, мастерски сработанных специалистами из столярного цеха. Тащили их лохматые якутские лошадки, несмотря на маленький рост, отличающиеся немалой силой. Пришло время экономить топливо, и почти все грузовики поставили на прикол, заменив их гужевым транспортом.
Сидящие на телегах женщины радостно махали ему руками. Бестужев в ответ покачал крыльями и взял курс на юго-запад. Еще на земле они со Страгоном договорились, что начнут поиски от реки, с той самой точки, с которой Артем начинал с Мюллером. Старик был уверен, что доверять результатам той разведки нельзя, потому что они не знали, как будет выглядеть выход, и могли просто не заметить его. Теперь, когда у Бестужева открылось новое зрение, он мог различить то, что они искали, но старик предложил ему не отвлекаться от пилотирования, а уж с поисками он вполне справится сам.
Пролетев километров десять вдоль реки, Артем проверил, не сместилась ли невидимая граница. Дельтаплан развернуло на том же месте, что и раньше, значит, ничего не изменилось. Он повернул на запад и полетел, ориентируясь по карте. Страгон, руководствуясь какими-то своими соображениями, несколько раз корректировал курс, и Артем послушно подворачивал то вправо, то влево.
Один раз он вопреки совету Страгона попробовал взглянуть на границу вторым зрением. Невидимая обычными глазами, она проявилась, как колышущееся марево, будто снизу поднимался нагретый воздух. Но при этом сильно исказилась перспектива, и Артем едва не врезался в сопку. Только суровый оклик старика заставил его свернуть в сторону.
— Если ты в чем-то не разбираешься, — услышал он в шлемофоне строгий голос, — то в точности следуй моим распоряжениям. Я сказал — не отвлекаться от пилотирования, значит, ты должен лететь и следить за маршрутом. Ты меня понял?
— Понял, — буркнул Артем. Он знал, что виноват, и не стал вступать в пререкания.
И все-таки он еще раз включил второе зрение, буквально на секунду. Это случилось, когда они пролетали над бывшей пограничной заставой, где совсем недавно разыгрались трагические события. Но смотрел он не на сожженную заставу, а на колышущуюся стену сиреневого тумана. Теперь Артем увидел не туман, а переплетение разноцветных струй, одни из которых исходили из земли, а другие из сжимающих распадок сопок. Зрелище было настолько феерическое, что долго еще стояло перед глазами.