— И все-таки у вас с директором что-то произошло, — уверенно сказала Аня, когда они вошли в дом. — Но, если не хочешь, не рассказывай. А теперь показывай, как ты здесь живешь…
Глава 6
Человек из камня
— Нервы стали ни к черту! — подумал Незванов, когда капитан с Аней Кривошапкиной вышли из его кабинета. Ведь, в самом деле, разве Бестужев виноват в том, что случилось у него с Леной? А он чуть не устроил драку… Черт возьми, что, в конце концов, с ним происходит? Не помогает даже ставшее привычным надежное средство.
Он подошел к шкафу и достал оттуда бутылку. В ней оставалось около трети первоначального содержимого. Тут же стоял стакан и лежал кусок вяленого мяса. Налил полстакана, резко выдохнул, выпил, пососал кусочек твердого, как деревяшка, мяса и снова уселся за стол, бессмысленно перебирая лежащие на нем бумаги. Посидел немного, потом опять подошел к шкафу и допил остатки. С сожалением посмотрел на непочатую бутылку, стоящую тут же на полке и закрыл шкаф. Ему предстояло на сегодня много дел. Сначала нужно было зайти в котельную, где умельцы из механического цеха мудрили, как перевести котлы с угля на дрова, и работяги ни в коем случае не должны были заметить его состояние. Так что пусть эта бутылка останется на вечер. В комнате отдыха он хорошенько прополоскал рот с зубной пастой и вышел из конторы. Пока что ему удавалось скрывать эту свою маленькую слабость от всех, и даже Бестужев, который, казалось, видел сквозь землю на три метра, ни о чем не догадывался.
«Никто не должен заподозрить Ивана Незванова в слабости», — думал он, шагая по улице. Легче застрелиться, чем допустить такое. На нем здесь держится все. Если люди потеряют веру в него, сразу разорвутся все скрепы, удерживающие население поселка от безумия, и их маленький мирок превратится в ад. Поэтому все должны считать его человеком без слабостей и недостатков. Человеком, сделанным из камня.
И тут же вспомнилась сегодняшняя стычка с Бестужевым. А как быть с ним? В этого человека Незванов смотрелся, как в зеркало, и все свои решения выверял, равняясь на него, думая — а что сказал бы по этому поводу Артем? Наверное, так бы он относился к старшему брату, если бы он у него был. Угадывая в нем присущие самому себе достоинства и недостатки, он мерил их особой, завышенной меркой. Он одновременно любил и ненавидел Бестужева. Сегодня второе чувство перевесило… Зря, зря… Нельзя было показывать, что эмоции могут взять над ним верх. Да и обидел Артема напрасно…
Все это от усталости, подумал он. От постоянного напряжения. Единственный способ снять его — водка. Понял он это после того, как они с Валерой Седых напились в его гараже. Голова тогда целый день трещала с похмелья, зато на душе стало намного спокойнее. Следующий раз он напился в одиночку — людям незачем было знать, каким способом Незванов снимает стресс. Это случилось после обыска у Глаголы. Иван Петрович вернулся тогда в кабинет с омерзительным чувством, будто его с головой окунули в дерьмо. Его неотступно преследовал запах, которым была насквозь пропитана теплица. Стоящая на полке большая пузатая бутылка коньяка, подаренная ему еще в позапрошлом году, попалась тогда на глаза случайно. А почему бы и нет? — мелькнуло в голове, и к полуночи бутылка опустела. Домой в ту ночь он не пошел, спал на диване в комнате отдыха. Несколько раз сон нарушал телефонный звонок, но вставать было лень…
Лекарство подействовало, и несколько дней он чувствовал себя великолепно. Но потом потребовалась новая порция. Он приказал торгашам доставить в его кабинет два ящика водки якобы для создания неприкосновенного фонда, и те не посмели ослушаться. На месяц-полтора хватит, а там будет видно…
…Проинспектировав реконструкцию котельной, Незванов обошел другие важные объекты — ферму, механический цех. Сходил к взлетной полосе, рядом с которой на открытом пространстве бригада плотников заканчивала строительство длинных рядов низких стеллажей, на которых в следующем году, насыпав на них земли и удобрив ее навозом, будут выращивать картошку. В открытом грунте картошка здесь не росла, потому что ее просто некуда было сажать — в нескольких сантиметрах от поверхности земли начинался лед и промороженный до бетонной твердости грунт.