— Я не одна, а с мамой, — ответила та. — Я ее не брошу.
— А кто твоя мама?
— Она у меня учительница! — гордо ответила девушка.
— Значит, ты у своей мамы учишься?
— Зачем «учишься»? — обиженно ответила Аня. — Я тоже учительница, еще в прошлом году университет окончила.
— Ты? — удивился Иван Петрович. — Сколько же тебе лет?
— Летом двадцать три исполнилось.
— Вот это да! — восхитился Незванов. — И что же ты, такая молодая и красивая, до сих пор не замужем?
— А за кого тут выходить? — серьезно ответила девушка. — Тут ведь вся молодежь пьет, какие из них мужья?
— Не журись, Анюта! — улыбнулся Незванов, подмигнув незаметно Бестужеву. — Найдем мы тебе жениха. Вот хотя бы наш капитан, чем плох? Он у нас парень холостой.
Аня стрельнула взглядом в сторону Бестужева, смущенно отвернулась и сказала:
— Пойду дяде вещи соберу.
Когда машина выехала на лед реки, Незванов повернулся к Артему:
— Вот увидишь, через неделю Атласов примчится ко мне и будет согласен на все наши условия.
— Почему? — не понял Артем.
— А ты заметил, что у него на полке пачка свечей лежит, и потолок над столом весь закопчен? И компьютер со всеми причиндалами от сети отключен, в углу пылится?
— И что это должно значить?
— А то, — торжественно сказал Незванов, — что электростанция у них не работает. А почему? Потому что топливо кончилось. И нет у него другого выхода, как ко мне бежать с поклоном. Вот тогда он покрутится, я ему про Егора Афанасьевича обязательно напомню!
Иван Петрович минут пять помолчал, думая о чем-то, потом неожиданно сказал:
— Ты бы, капитан, на самом деле присмотрелся к Анюте. Ты мужик молодой, видный, она девчонка симпатичная. А то у нас в поселке свободных баб, считай, что и нет…
Голос Незванова звучал совершенно серьезно.
Глава 13
Система ниппель
Валера Седых уже развел костер и поставил на него набитый снегом чайник, когда из палатки вылезли трясущиеся от холода Коля и Дима.
— Вы, наверно, думали, я буду всю ночь вам печку топить? — ехидно спросил он. — Так дрыхнете, что мамонты по вам топтаться будут, а вы и не заметите. Давайте быстро дрова рубить, пока совсем не околели!
Друзья последовали его совету и скоро уже грелись около полыхающего под скалой костра.
— Красивое вчера сияние было, да, мужики? — сказал Дима, единственный курящий из троих, прикуривая сигарету от подожженной ветки.
— Да, — согласился Валера. — Всю жизнь, считай, здесь прожил, а такое в первый раз увидел. За Полярным кругом, говорят, еще и не то бывает, но у нас…
— Слышь, Димон, — обратился Коля к дымящему Парамонову, — завязывал бы ты с этим делом! Все равно скоро курево на складе кончится.
— Вот когда кончится, тогда и брошу, — философски ответил Дима. — А пока буду радоваться жизни.
Позавтракали остатками вчерашней шурпы с размороженным над костром хлебом, отогрелись изнутри обжигающе горячим крепким чаем. Чтобы чай не остывал слишком быстро, в кружки бросили по нескольку раскаленных на огне мелких камешков, и пили его кипящим. Собрали палатку, загрузили все хозяйство в нарты и по намеченному с вечера плану отправились в распадок, где вчера встретили мамонтов.
Животные никуда не ушли, оставшись на той же полке. Видимо, корма им здесь хватало. Когда идущий вдоль ручья снегоход поравнялся с ними, вожак поднял хобот и гулко протрубил, будто приветствовал старых знакомых.
— Смотри-ка, признал! — перекрывая шум мотора, громко сказал Коля. — Как родных встречает!
— Интересно, как они спят? — спросил Парамонов. — Стоя, наверно. А то лежать в снегу холодно… Посмотреть бы еще, как они своих слонят делают. Мощное, наверно, зрелище!
— А ты у них спроси, — обернулся к нему Седых. — Может, покажут…
— Вперед смотри, умник! — обиделся Дима. — Тебя не спрашивают!
Миновав на небольшой скорости полку, увидели, что цепочка следов спускается с нее и тянется между камней вверх по распадку. Следы шли вдоль ручья, поэтому Валера съехал на лед и увеличил скорость. Так ехали несколько километров, притормаживая в тех местах, где мамонты устраивали кормежку и натаптывали большие площадки, но следы неизменно вели в одном направлении. Теперь Валера был уверен, что животные пришли именно отсюда.
Когда до перевала, в который упирался распадок, судя по пройденному расстоянию, осталось совсем недалеко и сопки с двух сторон сошлись теснее, показалось, что погода портится. Впереди по всей ширине распадок перекрывала полоса густого тумана необычного светло-сиреневого цвета, верхний край которой находился вровень с вершинами сопок. Валера осмотрелся по сторонам, но небо оставалось совершенно чистым и безоблачным, и даже солнце наконец выглянуло в просвет между двумя вершинами, заставив снег заискриться миллионами радостных огоньков. И тем мрачнее и загадочнее выглядела на этом фоне туманная стена. Будто кто-то огромный взял и заткнул распадок пробкой из цветной ваты.