— А вот это мы нашли в его одежде, — окончательно добил Незванова доктор, протягивая какой-то блестящий предмет. — У него там, на штанах, что-то похожее на карман пришито.
Предмет оказался чем-то вроде обоюдоострого ножа с закругленным, как у столового ножа, концом. Лезвие около тридцати сантиметров длиной и очень удобно ложащаяся в руку рукоятка. Металл клинка, идеально отполированного, без единой царапинки, не походил на сталь ни по цвету, ни по весу. Слегка желтоватый, но не похожий ни на медь, ни на золото, вообще ни на один известный Незванову металл или сплав. По весу примерно как стальной, — Иван Петрович подбросил нож на ладони. Проведя пальцем по лезвию, он убедился, что оно достаточно острое. Чтобы проверить нож на твердость, Незванов подошел к столу на посту дежурной медсестры и слегка провел закругленным кончиком по лежащему на нем стеклу. К его удивлению, лезвие оставило на стекле глубокую царапину, не хуже, чем алмазный стеклорез.
Материал рукоятки тоже был не совсем обычным. Теплая на ощупь, с поверхностью, похожей на хорошо выделанную кожу, она так и просилась в руку. Незванов провел по ней ногтем, оставшаяся после этого вмятина почти сразу исчезла, разгладилась прямо у него на глазах. Продолжая исследовать нож, он обнаружил на торце рукоятки прямоугольный выступ и попытался покрутить его в разные стороны. Выступ подался против часовой стрелки, и торец с легким щелчком отделился от ручки. Внутри нее что-то лежало. Иван Петрович слегка тряхнул нож, и из полости в рукоятке выпал увесистый предмет овального сечения.
Завершить исследование странного ножа Незванову не дал испуганный крик медсестры, раздавшийся из палаты, где лежал раненый питекантроп. Положив нож на стол, он бросился на крик и увидел, как только что прооперированный обезьяноподобный человек, из плеча которого вытащили пулю от карабина, а из бедра охотничий жакан, утробно рыча и нечленораздельно что-то выкрикивая, душит далеко не хилого доктора, повалив его на кровать. Дежурная медсестра забилась в угол и истошно визжала.
Незванов попытался оторвать руки «питекантропа» от горла начавшего уже синеть доктора, но с тем же успехом он мог бы пробовать вырвать дерево из земли. Мышцы на руках обезьяноподобного без всяких преувеличений по твердости не уступали камню. Он будто даже не замечал, что кто-то пришел на помощь его жертве.
Оглянувшись по сторонам, Незванов увидел массивный деревянный табурет, схватил его за ножки, и от всей души врезал им агрессору по макушке. Тот отпустил доктора и медленно повернулся в сторону Незванова. Но Иван Петрович не стал ждать и добавил, теперь уже по лбу. Глаза у питекантропа закатились, и он грузно осел на пол.
— Скорее тащи что-нибудь, чем его привязать! — крикнул Незванов все еще продолжавшей визжать медсестре. — Веревки, ремни, что угодно, лишь бы покрепче!
С помощью кое-как пришедшего в себя доктора он затащил грузное тело на кровать. Больше всего Иван Петрович опасался, что буян придет в себя раньше, чем они успеют его надежно связать.
— Может быть, вколоть ему чего-нибудь, чтобы не дергался? — спросил он доктора.
— Оно-то можно, конечно, — ответил тот. — Но он сегодня уже и так получил солидную дозу наркоза, не знаю, выдержит ли его организм…
— Мне кажется, его организм запросто выдержит еще десяток ударов табуреткой по башке, — проворчал Незванов, но настаивать не стал.
К счастью, медсестра, хоть и перепуганная, оказалась шустрой. Через две минуты она притащила несколько желтых ремней от какого-то медицинского оборудования и моток капроновой бельевой веревки. Незванов с доктором ремнями пристегнули чудовищно широкие запястья «питекантропа» к раме кровати, веревкой привязали ноги к спинке и только после этого вздохнули свободно. Но Иван Петрович понимал, что нельзя оставлять это, пусть и надежно зафиксированное чудовище, на одну дежурную медсестру. Поэтому он вызвал Бестужева и велел ему выставить в больнице вооруженный пост из числа ополченцев. Но домой не пошел, отправился в контору, потому что надо было дождаться Валеру Седых.