Леонтьев жестом фокусника загнал «батарейку» в рукоять ножа и торжественно сказал:
— Вот!
Закругленный клинок мелко-мелко завибрировал и засветился желтым светом, отчего стал похож на детскую игрушку, которыми в последние годы заполонили рынок шустрые китайцы. Володя взял со стеллажа короткий кусок стального шестигранника и приложил к нему режущую кромку ножа. Без видимого усилия она погрузилась в сталь, и от шестигранника отвалился ровный кусочек толщиной с монету. За несколько секунд Леонтьев нашинковал десяток ровненьких шестиугольников и положил переставший светиться нож на стол. Взял два кусочка металла, срезы которых сияли, как отполированные, сложил их вместе и протянул Незванову:
— Попробуйте, разорвите!
Иван Петрович подковырнул ногтем чуть сдвинутый по оси шестиугольник, но оба кусочка намертво сцепились друг с другом, казалось, составляя единое целое.
— Представляете, какая чистота поверхности! — восхищенно сказал Леонтьев. — На молекулярном уровне! Такой чистоты ни на одном станке не добиться! Но и это еще не все!
Он взял в руку нож, снова засветившийся тем же желтым светом, и приложил его к своему запястью, так быстро, что Незванов с Мюллером не успели ничего ему сказать. И — ничего не произошло. Володя отнял лезвие от руки, на которой осталась лишь едва заметная вмятина, тут же разгладившаяся, и сказал:
— Эта штука умеет отличать живое от неживого. Деревянные вещи — пожалуйста, — и он легко отрезал тонкую полоску от линейки. — А попробовал на живом дереве — бесполезно, не берет! Специально, наверное, так сделали, чтобы оружием не могла служить.
— Ну, и что говорит по этому поводу твоя теория? — спросил Незванов у Мюллера. — Где питекантроп раздобыл такое чудо техники? А наконечник копья, видел, из чего сделан?
— Я вижу только одно объяснение, — ответил Альберт Генрихович. — Значит, наша цивилизация не первая на Земле. Судя по этой вещичке, та цивилизация, что была до нас, достигла больших высот, во всяком случае, мы такого делать еще не научились и вряд ли скоро научимся. Но что-то с ними произошло, война или какой-то катаклизм, и цивилизация погибла. А пришедшие к нам люди — одичавшие потомки создателей этого ножичка. Одно только не вяжется — откуда питекантроп взялся? Может быть, это просто тупиковый путь эволюции, и потом они просто вымерли?
— Может быть, может быть, — задумчиво сказал Незванов, взяв у Леонтьева нож и внимательно рассматривая его. — Слушай, а как ты его включаешь? Что-то я не вижу, на что здесь нажимать.
— А вот это и есть самое интересное! — с таинственным видом сказал Володя. — Нажимать ни на что и не надо! Я просто приказываю про себя: включись! — и он включается…
Часть вторая
В поисках выхода
Глава 1
Конец древней трагедии
Почти до самого ледохода Валера Седых с друзьями Парамоновым и Евтушенко и еще две группы по три человека, одну из которых возглавил лично Альберт Генрихович Мюллер, а вторую Стас Сикорский, обшаривали район в поисках гипотетического второго выхода, но успели обследовать меньше трети всех притоков, ручьев и ручейков. Их было слишком много, и далеко не везде можно было проехать на снегоходе. К тому же сбивала с толку невидимая граница. Идешь, идешь и вдруг оказываешься в исходной точке. К концу зимы мужики уже падали с ног, но, несмотря на то что ничего найти им не удалось, ни один из них не дезертировал, хотя никто не принуждал их лазить по горным перевалам. Настолько заразителен оказался фанатизм Мюллера.
Когда побежали ручьи и передвижение по льду реки стало опасным, им пришлось вернуться в поселок на вынужденный отдых. Посовещавшись, решили, после того как сойдет паводок, разбить местность на квадраты, поделить их между собой и продолжить поиски там, куда можно добраться посуху.
За то время, что они мотались по горам, на прииске произошло немало интересных событий. Две гостьи из прошлого, встреченные Валерой Седых и его друзьями у временного перехода при самых трагических обстоятельствах, на удивление быстро вписались в новый для них мир, привыкли к благам цивилизации и даже не без удовольствия стали потихоньку ими пользоваться. Старшую из женщин звали Гая, младшую — Дона. Местному полиглоту Саше Армашу удалось осилить их язык, оказавшийся, к его удивлению, вовсе не таким уж примитивным, чего он вполне обоснованно ожидал от языка первобытных людей. Кроме того, в нем встречались совершенно непонятные слова, для которых Саша не смог подобрать эквивалента ни в одном из знакомых ему языков. Как он ни бился, но понять, что они означают, так и не смог. А женщины, беспомощно пожимая плечами, не могли найти в новом для них мире предметов и явлений, которые обозначали эти слова.