А вот это Незванов умел. Это была его стихия. Не склонный преувеличивать свои возможности, он в то же время никогда и не преуменьшал их. Он прекрасно понимал, что директором в двадцать семь лет его назначили не за то, что он был представителем вошедшей в историю района династии, и не за то, что окончил Московский горный институт, чем могли похвастать немногие из коллег-директоров. Времена, когда на должности назначали по подобным причинам, давно прошли. Главными его талантами было умение принимать правильные решения и непреклонная настойчивость при достижении поставленной цели, подкрепленная умением находить для этого нужные средства. Сейчас пришло время мобилизовать все свои способности, и, как обычно это происходило в сложных ситуациях, решение пришло почти мгновенно.
— Хорошо, — ответил Незванов Кудрину после долгой и тягостной паузы. — Будем исходить из того, что ты имеешь право на высказанный мне упрек. Согласимся и с тем, что он не так уж и необоснован. Но не станем искать виноватых и переходить на личности, а подумаем, как нам выйти из кризиса. Я жду ваших предложений.
— Меня прошу уволить от этого, — подала голос Голикова. — Я не генератор идей. Вот обсчитать ваши предложения — это всегда пожалуйста. Так что, прошу меня извинить, но у меня через два часа дойка…
— На ферме обойдутся без вас, — перебил ее Незванов. — Вас заменят, а вы нам понадобитесь здесь.
— А мудрствовать особенно и не нужно, — вмешался Кудрин, крайне удивленный неожиданной сговорчивостью директора. — На Тоболяхе уже все придумали, надо просто перенять их опыт.
— Э-э, нет! — покачал пальцем Иван Петрович. — Не так все просто, как ты думаешь. Это у Атласова все просто оказалось. Захотел одним прыжком запрыгнуть в капитализм, а оказался в феодализме. У него — все, у остальных — ничего. Сколько хочет, столько денег и печатает, кого надо — подкармливает, неугодных может и голодом уморить. А выживание — личное дело каждого! Ты этого хочешь?
— Нет, конечно, но ведь можно и подработать… — попытался оправдаться Кудрин.
— А я уже все подработал, — не стал слушать его Незванов. — Сейчас я изложу свои предложения, а потом прошу высказывать замечания. Ольга Николаевна, попрошу вас записывать.
Голикова взяла стопку бумаги, ручку и замерла в ожидании.
— Пункт первый, — начал диктовать директор. — Работать должны все, за исключением нетрудоспособных по состоянию здоровья, беременных женщин и матерей с маленькими детьми. Работающие за свой труд получают заработную плату, размер которой для каждого рода деятельности будет разработан специальной комиссией и утвержден на общем собрании. Нетрудоспособные после прохождения медицинской комиссии и предоставления подтверждающих документов получают пособие, достаточное для нормальной жизни. Размер оплаты за труд определяется для каждого работающего индивидуально, в зависимости от персонального вклада.
— Годится? — спросил Незванов у Кудрина.
— Трудновато придется, — пожал плечами тот. — Непросто будет тот вклад определить…
— Ничего, справимся. Поехали дальше…
Незванов диктовал свои предложения добрых полчаса. Вроде бы не забыл ничего — и достоинство «денег», и размер их эмиссии, и множество других вопросов.
— Ну, все, теперь ваша очередь! — сказал он, закончив. — Какие будут замечания?
— А что тут добавишь? — осторожно сказал Кудрин. — Вроде все правильно… А если что не так, то все равно все шероховатости только на практике вылезут.
— Значит, так и запишем, — Иван Петрович повернулся к главбуху. — В предложенную программу могут быть внесены поправки и изменения по мере ее внедрения в жизнь. А теперь, уважаемые, возвращайтесь к исполнению прежних обязанностей, занимайте свои кабинеты. Сколько вам понадобится времени, чтобы привести программу в божеский вид и все обсчитать?
— Недели три, не меньше, — подумав, ответил Кудрин. — Работа большая…
— Каких три недели? — возмутилась Голикова. — Это ведь по каждой профессии нужно рассчитать, да коэффициенты, да мало ли чего еще выплывет. А нормативных документов никаких… Нет, раньше чем за месяц, не управиться!
— В общем, так, — заключил Незванов. — У вас на все про все есть двенадцать дней. Через двенадцать дней, в воскресенье, я назначаю общее собрание…