Поняв, что толку от него не будет, Бестужев выдернул Сырбу с водительского места, перебросил на свое и сам уселся за руль. Со скрежетом включил заднюю передачу и, поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы не свалить машину с террасы, отъехал как можно дальше от дома. Наверное, решив, что своим рыком он отпугнул непонятного, испускающего вонючий черный дым шумного зверя, саблезубый перестал обращать на него внимание и снова принялся за крышу. Подцепив когтями, он тащил из кровли уже второе бревно.
Похоже, догадка Артема об окружающем зверя гипнотическом поле, парализующем волю жертвы, оказалась верной, потому что по мере удаления от него понемногу отпускало сковывающее мышцы напряжение, и даже Сырбу почти перестал трястись. Бестужев хорошо понимал, что чувствуют засевшие в доме старатели, над головой у которых ломало крышу чудовище, страшнее ночных кошмаров. Даже он, прошедший специальную психологическую подготовку профессиональный военный, с трудом смог преодолеть этот морок, что уж говорить о простых старателях…
— Патрон в патронник, сняли с предохранителей, — шепотом приказал Артем. — По команде открываем двери и стреляем по зверю. Я с левой подножки, Стас с правой. Тебе, Валера, места не хватит, поэтому отдашь оружие тому, кто отстреляется первым, а сам быстро меняй отстрелянную обойму. Все понятно?
— Давай не так, — возразил Сикорский. — Я буду стрелять с земли, а Валера — с подножки. Если тварь подойдет слишком близко, запрыгну обратно. Три ствола лучше двух.
— Успеешь? — усомнился Артем.
— Куда я денусь? — хладнокровно ответил Сикорский. — Вообще-то, если мы не успеем завалить его с первой попытки, нам всем будет здесь мало места…
— С тридцати выстрелов уж как-нибудь… — пробормотал Седых, передергивая затвор. — Вот только куда ему стрелять, чтобы наверняка? В глаз, что ли?
— А хрен его знает! — сказал Стас. — Лупи, куда попадешь…
— На счет три… — скомандовал Бестужев. — Раз… два… три!
Одновременно распахнулись обе двери, и с двух сторон кабины загремели выстрелы. Опытный стрелок может выпустить десять патронов, входящие в магазин самозарядного симоновского карабина, за пятнадцать секунд. Но понадобится ли столько времени зверю, чтобы преодолеть расстояние до машины? После первых же выстрелов тигр, сжавшись, как пружина, взвился в воздух, ошалело крутя головой. Моментально определил, откуда доносятся непонятные звуки, связал их с испытанной болью…
Три секунды…
Выстрелы продолжали греметь. Зверь неуловимым движением перетек с крыши на землю. Кажется, пули калибра семь шестьдесят два не причинили ему пока никакого вреда.
Семь секунд…
Зверь ошалело помотал головой и, оставляя на снегу кровавые пятна, сделал прыжок в сторону машины. Теперь до него было так близко, что можно было увидеть, куда ударяют пули, выбивая из шкуры шерстинки и брызги крови.
Десять секунд…
— Прыгай, Стас! — отчаянно закричал Валера, но тот все стоял, широко расставив ноги, и продолжал стрелять. Зверю оставалось сделать последний прыжок, и нацелился он именно на Сикорского.
Двенадцать секунд…
Зверь сжался для прыжка, но тут его ноги подломились, и он растянулся на снегу во всю свою чудовищную длину. Наступила оглушительная тишина, почувствовать которую им не давал звон в ушах, вызванный собственной пальбой. А Сикорский продолжал раз за разом жать на спусковой крючок, не замечая, что патроны уже кончились.
— Все, Стас! Все! — Валера спрыгнул с подножки и радостно хлопнул Сикорского по плечу.
— Тьфу ты, — Стас помотал головой, шутовски козырнул и пробормотал: — Капитан Сикорский стрельбу закончил. Оружие разряжено и поставлено на предохранитель…
Бестужев, в отличие от Сикорского считавший выстрелы, осторожно приблизился к поверженному чудовищу, ноги которого мелко подрагивали в конвульсиях, приставил ствол к уху и разрядил туда последний оставшийся у него патрон. Зверь дернулся в последний раз и затих.
— …Когда Сырбу уехал, — победители прихлебывали горячий чай, а старший заставы, сидя перед ними, рассказывал о том, что им пришлось пережить, — зверь долго еще кровь из носорога хлебал. Мы уже думали, может, лопнет! Да где там! Когда напился, брюхо вспорол, да ловко как, мне и ножом так не управиться, печенку выдрал и сожрал на месте. Больше ничего трогать не стал, будто мясом брезгует. А потом осмотрелся и пошел не спеша в нашу сторону. Чувство — словами не передать! Нас, конечно, как ветром сдуло, в дом спрятались. Мы ведь подумали, что его из карабина не возьмешь, вон какая громадина. Если бы знали, то сами бы попробовали, конечно…