Седой был одет в штаны и куртку свободного покроя, сшитые не из шкур, как можно было ожидать от одежды современника питекантропов, а из какой-то бархатистой ткани песочного цвета. Наверное, очень прочной, потому что даже после путешествия по горам она нигде не порвалась, не измялась и выглядела как новенькая. Да и сам обладатель одежды выглядел совершенно свежим, не запыхавшимся, что было довольно странно для человека в столь почтенном возрасте, только что проделавшего нелегкий спуск с сопки, покрытой огромными замшелыми каменными плитами, набросанными в беспорядке великанской рукой. И еще у Бестужева откуда-то появилось чувство, что эта встреча может многое изменить в его судьбе, и не только в его…
Седой приблизился, и Артем хотел произнести какие-нибудь приветственные слова, но все они застряли у него в горле, потому что сердце ухнуло вниз, как при падении самолета в воздушную яму, и появилось чувство, что под череп проникло мягкое, но настойчивое щупальце. Сознание немедленно воспротивилось этому. Артем собрал волю в кулак и попытался ввести себя в боевое состояние. Попытка оказалась не совсем удачной, но все-таки мозги прочистились, и ощущение щупальца в голове исчезло. Пронзительный взгляд темных глаз старика, который он не сводил с Артема, изменился. Бестужеву даже показалось, что в нем мелькнуло что-то вроде удивления.
Седой заговорил на незнакомом языке. Голос у него оказался густым и звучным, будто у проповедника. Хотя Артем не понял ни слова, ему почему-то показалось, что тот просит взять его с собой в поселок. Видно, о том же подумал и Тимофеев, потому что сказал:
— Товарищ капитан, я могу, если нужно, и здесь подождать. Отвезите сначала его…
— Нет, сначала тебя, — Артем был уверен, что правильно истолковал желание старика. Тем более что тот величественно кивнул, будто поняв, о чем они разговаривают.
И тут же вспомнил про дикарей, которых отделяли сейчас от Тоболяха, а значит, и от Ани, не больше пятидесяти километров через горы, и у него тревожно заныло в груди. Но старик снова произнес несколько слов, и Бестужев без перевода догадался, что тот гарантирует — орда не стронется с места. И поверил ему.
— Товарищ капитан, что это за дед такой? Откуда он взялся? И как это мы понимаем его? — услышал он в шлемофоне недоуменный голос Тимофеева, как только они поднялись в воздух. — Вроде бы он не по-русски говорил?
— Спроси чего-нибудь полегче, — ответил Артем. — Понятия не имею. Вообще странный какой-то старик. Как ему удалось так перепугать целое племя дикарей, что они от него прямо через горы помчались? Ладно, разберемся…
Он оставил Тимофеева на красноармейском аэродроме, перекинулся несколькими словами с Сикорским и снова поднялся в воздух. Сейчас, когда Артема отделяло от странного старика большое расстояние, куда-то ушло то чувство безграничного доверия, которое охватило его, когда он был рядом с ним. У Бестужева возникло подозрение, что седой владеет способом оказывать мощное психологическое давление и каким-то образом сумел отдать им с Тимофеевым мысленные приказы, на какое-то время подчинив их своей воле. Иначе как еще можно было объяснить происшедшее? И, главное, к кому его отнести, к врагам или к союзникам? Думая над причиной поспешного бегства дикарей из распадка, Артем теперь не сомневался, что они были как-то напуганы стариком, и напуганы очень сильно. Об этом говорила хотя бы скорость, с которой они преодолели хребет, и то, что они бросили в распадке множество трупов, вместо того чтобы по своему чудовищному обыкновению использовать их в пищу. Видно, старик просто не оставил им на это времени.
Получалось, что седой не мог быть врагом. И все равно, многое в его поведении настораживало. Например, Артем только вспомнил, что питекантропы находятся на той же стороне реки, что и Тоболях, и селу грозит смертельная опасность, а старик понял его без слов и легко сумел внушить, что орда останется на месте, да так, что Артем сразу поверил ему. Что это? Чтение мыслей? Вмешательство в сознание? А что, если он сможет подчинить их своей воле и заставит делать то, чего делать не следует?
Артем зашел к заставе не по распадку, а через ущелье, в котором видел дикарей последний раз. Старик не обманул, они на самом деле не двинулись с места и, по всем признакам, обустраивались надолго. Питекантропы разожгли костры, женщины расставляли чумы из оленьих шкур. Дельтаплана на этот раз они не испугались. Попрыгали, покричали, размахивая руками, но никаких агрессивных действий с их стороны не последовало. Похоже, старик обладал какой-то странной властью над ними, непонятным образом подчиняя своей воле.