От аэродрома до двухэтажной приисковой конторы было около полукилометра. Путь занял совсем немного времени, но почему-то дался Артему с большим трудом. Снова стала саднить царапина на бедре — он так и не нашел времени зайти в больницу, — да еще несмотря на теплую погоду начался легкий озноб. Он не стал связывать недомогание с царапиной, решив, что простудился на ветру, летая на дельтаплане. Надо будет зайти в больницу, подумал Бестужев, поднимаясь на крыльцо, и это было последнее, что он запомнил. Сознание выключилось так резко, будто кто-то щелкнул тумблером, и свет перед глазами погас.
…Артем то карабкался, то бежал в полной темноте по подземелью, точнее, по подземному этажу какого-то непонятного старинного здания. Откуда-то он знал, что здание огромно, а подвал, построенный в незапамятные времена в форме лабиринта, бесконечен. Мрак не был для него помехой, он отлично видел в темноте, но это не помогало отыскать выход. Нескончаемый коридор петлял в разные стороны, в его стены, покрытые странной резьбой, которая никак не могла быть нанесена человеческими руками, через неравные промежутки были врезаны двери. Одни из них были заперты на ржавые висячие замки, другие открывались с отвратительным, вызывающим зубную боль скрипом. Сначала он открывал их, и за ними обнаруживались то маленькие чуланчики, то уходящие в бесконечность туманные пространства без стен и потолка, только с зеленоватым, будто отлитым из бутылочного стекла, полом. Потом перестал открывать. Интуиция подсказывала ему, что проходить через двери нельзя, и он, до онемения стиснув челюсти, бежал вдоль коридора, причем каждый пройденный участок сразу исчезал за спиной, будто его пожирало невидимое чудовище. За спиной, стоило оглянуться, догоняя его, неотступно маячила угрюмая каменная стена.
Прошлое исчезло. Он не знал да и не интересовался, как попал сюда. Он не знал даже, одет ли он, а если да, то во что. В руках Артем держал автомат, но для чего, в кого собрался стрелять, не задумывался. Кажется, он должен был выбраться из подземелья, кого-то настичь и уничтожить. Вот только кого? А коридор все не кончался. Он то извивался змеей, то выпрямлялся так, что дальний конец его превращался в темную точку. Кажется, коридор менял направление по собственной воле, живя своей, недоступной человеческому пониманию жизнью. То и дело во мраке мелькали тускло светящиеся, будто гнилушки на болоте, неживые создания, и тут же исчезали за очередным поворотом, слышались шелестящие голоса и стоны, доносящиеся со всех сторон. Некоторые голоса казались знакомыми. Артему показалось, что они принадлежат погибшим на войне друзьям, но он был не совсем уверен в этом, потому что иногда слышались и голоса убитых им когда-то врагов.
Времени тоже не было здесь. Может быть, он бежал по подземелью несколько минут, а может быть, несколько дней. Коридор временами спускался вниз, иногда так круто, что ноги начинали соскальзывать по гладкому, будто отполированному тысячами ног камню. А потом начинался подъем вверх, выводящий на винтовую лестницу. И вдруг впереди раздался оглушительный скрип — впереди открылась одна из дверей. Он замер на месте. Из двери вырвался клуб дыма или тумана, подсвеченного золотистым светом, из которого в коридор вышли две фигуры — женская, в длинном платье и закрывающем лицо платке, и детская. Это был мальчик лет семи-восьми, одетый несмотря на пронзительный подземный холод в одни светлые трусики. (Сам Артем холода не чувствовал, он просто откуда-то знал, что в подземелье царит лютая стужа.) Женщина прижимала мальчика к себе, но Бестужев разглядел у ребенка на груди черную точку с бугорком запекшейся крови.
Почти сразу заскрипела еще одна дверь, и из нее, уже не из золотистого, а из багрово-красного тумана вышел коренастый мужчина в камуфляжной форме, на которой расплылись несколько кровавых пятен. Лицо его до самых глаз заросло густой черной щетиной. Бестужев затаил дыхание, потому что сразу узнал всех троих. Но почему мать мальчика здесь? Она ведь тогда осталась жива? Или…
Женщина тоже увидела его.
— Магомед! — вскрикнула она, крепко прижав к себе ребенка. — Магомед, убей его! Это он! Тот, кто погубил нашего мальчика!
— Это не он, — ласково успокоил женщину Магомед. — Имрана застрелил другой.