Яд тоже представлял собой верх совершенства. Приговоренному предлагалось начать обратный отсчет, начиная со ста. Смерть наступала уже при счете девяносто два.
Интерьер тюрьмы был очень современным. Каждый ее уголок просматривался с помощью камер видеонаблюдения. Даже воздух был не просто чистым, а обеззараженным. Оказаться здесь означало попасть в мир, который чем-то напоминал витки колючей проволоки на здешних оградах: он был такой же рациональный, вычищенный до стального блеска, сияющий и смертоносный.
Тюремный надзиратель провел Джеффри и Сьюзен в комнату для свиданий. Там стояли металлический стол и два стула — один напротив другого. И больше ничего. Вся мебель была привинчена к полу. Рядом с одним из стульев имелось стальное кольцо, намертво приваренное к столу.
Пока они ждали, Джеффри шепнул Сьюзен:
— Он умен. Очень умен. Ближе к уникуму, чем к нормальному человеку. Он бросил школу в тринадцать лет, потому что другие ребята смеялись над ним из-за его деформированных гениталий. Потом десять лет он занимался только лишь тем, что читал книги. Потом, в следующие десять лет, он занимался только тем, что убивал. Так что не вздумай его недооценивать.
Наконец сработала электроника, хитроумный замок на двери, находящейся сбоку от стола, открылся от поданного к нему сигнала, дверь распахнулась, и вошли еще один надзиратель и гибкий, как хорек, человек: руки покрыты татуировками, над красноватыми глазами альбиноса шапка очень светлых волос. Надзиратель без лишних слов прикрепил цепь от наручников узника к кольцу на столе, затем выпрямился и произнес:
— Теперь он в вашем полном распоряжении, профессор, — после чего кивнул Сьюзен Клейтон и вышел.
Заключенный был одет в белый комбинезон в обтяжку, по своему покрою напоминающий костюм парашютиста. Он был худ, с впалой грудью и непропорционально большими руками, похожими на клешни. Когда он закуривал сигарету, стало видно, что руки немного дрожат. Сьюзен обратила внимание, что один глаз у него прикрыт опущенным веком, но другой все время начеку. Смерив ее взглядом, вошедший приподнял бровь.
Он изучал ее несколько секунд, а затем повернулся к Джеффри:
— Привет, профессор. Вот уж не ожидал увидеть вас снова. Как нога?
Голос у его был неестественно тонкий, почти как у ребенка, и Сьюзен подумала, что с таким тембром легко скрывать злобу.
— Рана зажила быстро, — ответил Джеффри. — Вы не задели артерию. И связки тоже.
— Да, мне рассказывали. Жаль. Я слишком торопился, вот и промазал. Не нужно было спешить.
Человек ехидно улыбнулся, приподняв при этом уголок рта — так, словно рот свело судорогой, и снова повернулся в сторону Сьюзен:
— А вы кто?
— Моя ассистентка, — поспешно ответил Джеффри.
Убийца не спеша посмотрел на него, почуяв обман, — ответ показался ему чересчур быстрым.
— Не думаю, Джеффри, — возразил он. — У вас с ней одинаковые глаза. Холодные. Почти как у меня. От такого взгляда бросает в озноб. Хочется спрятаться, забиться в щель. Порой я сам боюсь смотреть на себя в зеркало. Подбородок у нее тоже ваш, однако один подбородок говорит только о настойчивости, стойкости и упорстве, в отличие от глаз, по которым я могу прочесть все, что есть у человека в душе. Да, вы конечно, похожи. Это заметит любой мало-мальски наблюдательный человек. А у меня с наблюдательностью дело обстоит очень неплохо, как вы, профессор, конечно, и сами знаете.
— Это моя сестра Сьюзен.
Убийца улыбнулся:
— Привет, Сьюзен. Я Дэвид Харт. Я не могу протянуть вам руку, это было бы нарушением правил, но вы все равно зовите меня Дэвид. А ваш брат, эта мерзкая лживая свинья, пусть зовет меня мистер Харт.
— Привет, Дэвид, — спокойно ответила Сьюзен.
— Рад познакомиться, Сьюзен, — откликнулся убийца, произнеся ее имя ритмично и нараспев, а потом превратив его в песенку, звуки которой наполнили все помещение: — Сьюзен, Сьюзи-алкотня. Какое чудесное имя! Скажи, Сьюзен, ты шлюха?
— Прошу прощения?
— Ну, сама понимаешь, — продолжил он, и его голос с каждым словом взлетал все выше и выше. — Проститутка. Шалава, жрица любви. Ночная бабочка, девица легкого поведения, путана. Ты же понимаешь, что я имею в виду: женщина, которой платят, чтобы та лишала мужчин их чистоты. Которая их обирает. Разносчица нехороших болезней, грязный кусок дерьма, отвратительный отброс общества. Паразит. Таракан. Скажи, Сьюзен, ты из таких?
— Нет.
— Так чем же ты занимаешься?
— Придумываю головоломки. Это такие игры.
— Что за игры?
— Игры в слова. Криптограммы. Анаграммы. Кроссворды. Ну и так далее.
Убийца на секунду задумался.
— Это, должно быть, интересно, — проговорил он. — Так ты не шлюха?
— Нет.
— Знаешь, мне нравится убивать шлюх. Разрезать на кусочки… — Помолчав, он улыбнулся. — Но ваш брат вам, наверное, об этом уже говорил.
— Да.
Дэвид Харт снова приподнял бровь, и все его лицо искривила злая ухмылка.
— Он сам как шлюха. Я с удовольствием покромсал бы его на ломтики тоже. И получил бы от этого большое удовлетворение. — Убийца сделал паузу, прочистил горло и добавил: — Черт возьми, Сьюзи. Знаешь, я, пожалуй, все-таки разрезал бы и тебя. От лобка до подбородка. Не стану притворяться. Мне доставило бы большое удовольствие вспороть тебе живот. Я был бы счастлив. Твой брат — другое дело. Прикончить его — мой долг. Обязанность. Это как уплатить по счетам, больше похоже на бизнес. — Он повернулся к Джеффри. — Итак, профессор, зачем пожаловали?
— Мне хотелось бы, чтобы вы помогли, причем нам обоим.
Убийца покачал головой:
— К черту, профессор. Все, разговор окончен. Хватит болтать.
Харт полупривстал на стуле, одновременно делая рукой соответствующий жест по направлению к висящему на стене зеркалу, явно двустороннему, через которое за их разговором наблюдали тюремные надзиратели.
Джеффри не двинулся с места:
— Вы не так давно сказали одному репортеру, что хотите меня убить потому, что я один из тех, кто вас нашел. Еще вы ему заявили, что если бы не я, то в городе не осталось бы ни одной проститутки. А из-за меня их остается великое множество, все они отправляют свое ремесло со всяческим непотребством, и ваша работа, увы, остается незавершенной… Вы утверждали, будто из-за того, что я посмел встать между вами и ними, я заслуживаю смерти. — Джеффри остановился, наблюдая за тем, какой эффект произведут его слова. — Так вот, мистер Харт, у вас остается один-единственный шанс.
Убийца присел пониже, но на сиденье стула, однако, так и не опустился.
— Мой шанс вас убить? — Он вытянул руки вперед и побрякал цепью наручников. — Чудесная мысль! Но молю вас, профессор, скажите, отчего вы решили, что я сумею это сделать?
— Потому что я дам вам такую возможность.
Убийца подумал, улыбнулся и сел на стул.
— Говорите, — произнес он. — Послушаю, что вы скажете. У вас есть несколько секунд. Обратите внимание, я иду на это из уважения к вашей очаровательной сестре. Так вы точно не шлюха, Сьюзен?