Локтем отодвинув Мартина, который пытался задать ему какие-то вопросы, Клейтон направился к телефону, чтобы позвонить матери и предупредить ее об опасности. Он, разумеется, не мог знать, что она в это время сидит на кухне своего маленького домика, в котором не раз молилась о том, чтобы ее дочь и сын могли обрести счастливое детство и начать жизнь с чистого листа, и в котором они все эти годы считали, что находятся в безопасности. Не мог он также знать и того, что она сейчас смотрит, как местный мастер по установке замков прилежно пилит кусок доски, чтобы отремонтировать поврежденный деревянный косяк, и ставит новый замок. И уж конечно, он не подозревал, что его мать в душе страстно желает найти сына, чтобы предупредить его о том же самом, о чем он собирается ей сообщить.
Глава 15
То, что украдено
Сидя в своем закутке в редакции журнала, Сьюзен Клейтон раздумывала о том, сколько времени может занять разгадывание ее последней головоломки. Она так надеялась, что после публикации этого зашифрованного послания она получит хоть немного времени, чтобы малость передохнуть и решить, что ей делать с матерью дальше. Но она поняла, что ошиблась: ожидание ответа заставляло ее нервничать еще больше. Кроме того, это подвигло ее на никому не нужные математические подсчеты.
Если, говорила она себе, послание отправлено ею по электронной почте в редакцию прошлым вечером, а журнал появится в киосках уже в конце недели и примерно в то же время станет доступен в Интернете, где его получают те, кто оформил на него электронную подписку, то вопросы, которые она зашифровала, будут разгаданы ее адресатом через день-два. По ее мнению, именно столько времени должно было уйти, чтобы с ними справиться. И лишь затем незнакомец начнет составлять ответ.
Но каким образом его послание дойдет до нее, оставалось загадкой почище любой головоломки.
Сьюзен вжалась в угол своей узкой рабочей келейки, чутко прислушиваясь, не идет ли кто к ее убежищу. Она попросила охранников и редакционных вахтерш фотографировать через видеомониторы любого, кто станет о ней спрашивать, а также оставлять на вахте удостоверения личности — не важно, фальшивые или нет — у всех, кто захочет с ней встретиться. Когда ее спросили, чего она так боится, Сьюзен ответила, что у нее проблемы с бывшим бойфрендом. Это показалось ей ложью достаточно правдоподобной, чтобы всем все объяснить.
Сьюзен пыталась убедить себя, что чувство страха подобно тюремному заключению и что чем больше она боится того человека, тем большими преимуществами он обладает.
Главный вопрос заключался в следующем: чего он хочет?
Не то чтобы в целом, но в частности именно в этом.
Если бы она знала ответ, можно было бы придумать, что делать. Или хотя бы предпринять какие-нибудь разумные шаги. Но в отсутствие четкого представления о правилах игры она пребывала в растерянности и никак не могла решить, что делать, не зная ни как сделать удачный ход, ни как выбрать стратегию, которая привела бы ее к победе. И, облизывая пересохшие от страха губы, она думала о том, что ей неизвестно даже то, какие ставки сделаны в этой игре.
Она вспомнила о своей названой сестре Мате Хари. Вот кто знал цену риску. Уж она-то хорошо понимала, что именно поставлено на кон, когда согласилась стать разведчицей.
Проигрыш в той игре, в которую она решила сыграть, означал одно: верную смерть.
Она отважилась, сделала ставку и проиграла. Сьюзен глубоко, полной грудью вдохнула и на какой-то момент пожалела, что выбрала именно такой псевдоним. Почему бы не Пенелопа, подумалось ей. Та держала своих поклонников на безопасном расстоянии под тем предлогом, что ей нужно ткать, а ночью распускала то, что было сделано днем. И так до того дня, пока в доме наконец не объявился Одиссей. «Вот какому примеру надо бы следовать», — мысленно сказала себе Сьюзен.
Время близилось к обеденному перерыву. Она выглянула в окно и увидела, как улицы в центральной части Майами наполняются офисными служащими и клерками. Ей вспомнился один виденный ею документальный фильм, повествовавший о некой африканской реке во время засухи. Уровень воды в ней упал так низко, что пришедшие на водопой животные оказались в опасной близости к спрятавшимся в мутной жиже крокодилам. Основной мыслью фильма являлось исследование баланса между необходимостью (в данном случае необходимостью напиться) и смертью (в данном случае смертельной опасностью, исходящей от крокодилов) и вообще изучение проблем существования всего живого на грани риска. Помнится, тогда ее весьма впечатлила связь, существующая между теми, кто убивает, и теми, кто является их жертвами.
Теперь, когда она смотрела из окна, ей пришло на ум, что мир в последнее время стал куда ближе к этому природному кошмару, чем раньше. Люди группами выходили из офисных зданий и направлялись к местным ресторанам, тем самым подвергая себя всевозможным разновидностям риска, который таили в себе полуденные городские улицы. Правда, по большей части шагающие по ним пешеходы находились в относительной безопасности. Выйдя на солнышко, они радовались ветру и совершенно игнорировали бездомных бродяг, сидящих прислоняясь к прохладным бетонным стенам зданий, словно вороны, усевшиеся на проводах. И зачем забивать себе голову тем, говорила она себе, что среди них вполне может оказаться кто-то, обуреваемый маниакальной жаждой убийства? Зачем думать, что, может быть, какая-то хищная уличная банда, возможно, движется по направлению к вам по соседней боковой улице? В полдень в мире царят солнечный свет, а также охраняемое властями спокойствие, и этот мир принадлежит людям. Выйти на улицу пообедать? Пожалуйста, проще простого.
Конечно, бывает, что кто-то уходит перекусить и не возвращается. Как те животные в Африке, которых обстоятельства вынуждают утолять жажду в нескольких футах от страшных крокодильих зубов. Иногда они тоже пьют в последний раз в жизни.
«Естественный отбор, ничего не попишешь, — подумала Сьюзен. — Природа заботится о том, чтобы мы все, как животные, так и люди, становились сильнее, выбраковывая слабых и глупых».
В центре ее редакционного офиса тоже формировалась группа желающих поесть. Они что-то обсуждали. Сьюзен услышала громкие голоса. Предлагался выбор между китайским рестораном и салатным баром. Интересно, подумалось ей, ради которого из них она сама осмелилась бы рискнуть жизнью? Пару секунд она колебалась, решая, не присоединиться ли к ним, но в итоге пришла к выводу, что все-таки не стоит.
Она опустила руку в сумочку и проверила, на месте ли пистолет. Патрон дослан в патронник, курок спущен. Пистолет, конечно, с предохранителя снят не был, однако для того, чтобы привести его в боевое состояние, теперь хватило бы одного легкого движения пальцем. Потом положить палец на спусковой крючок и слегка на него нажать. Раздастся выстрел. День назад она вооружилась отверткой и маленькими плоскогубцами, какими пользуются ювелиры, и отрегулировала все курки на своих пистолетах, чтобы они не были слишком тугими. Таким образом, теперь, для того чтобы привести их в действие, требовалось лишь самое легкое прикосновение. Это касалось и автомата, висевшего на крючке на задней стенке ее чулана. Ей пришла в голову странная мысль: на свете не осталось времени раздумывать, правильно ты поступаешь или нет. Есть время только прицеливаться и стрелять.
Голоса группы сотрудников, отправившихся пообедать, раздавались уже в лифте. Сьюзен подождала еще пару секунд, а затем встала с кресла, повесив на плечо сумочку так, чтобы иметь возможность сунуть в нее правую руку и ухватиться за рукоятку пистолета, которую она специально для этого приподняла кверху. Она отдавала себе отчет в том, что делает себя уязвимой, но понимала и то, что в мире постоянного насилия, которое можно ждать откуда угодно, у нее, как ни странно, развилась такая невосприимчивость к его постоянным угрозам, что из них всех теперь выделялась лишь одна, которая для нее кое-что значила.
Когда она вышла на улицу, волна жаркого и душного городского воздуха ударила ей в лицо, словно дыхание пьяного человека. На какой-то момент она остановилась, наблюдая за тем, как над тротуаром, нагретым солнцем, струится волнами горячий воздух. Затем она сделала шаг вперед и смешалась с толпой людей, только что, как и она, покинувших свои офисы. При этом рука ее, засунутая в сумочку, крепко сжимала рукоятку пистолета. Она видела, что на всех углах стоят полицейские в черных защитных шлемах и в светоотражающих солнечных очках, держащие на всякий случай пальцы на спусковых крючках своих автоматов. Вот оно, право на спокойную жизнь в действии, подумалось ей. Полиция охраняет мирных тружеников, занимающихся своими делами. Проходя мимо двоих постовых, она даже услышала, как у одного в рации раздался практически нематериальный тоненький голосок и доложил о ситуации в других частях города. Сьюзен поняла, что это говорила полицейский диспетчер.