— Вы хотели бы убить меня, детектив, разве не так?
Прежде чем дать ответ, Мартин замешкался и слегка пожал плечами.
— Абсолютно верно, — признал наконец он.
Убийца рассмеялся:
— Ваш план в этом и состоял, согласны, детектив? Джеффри мог бы меня найти, но его стали бы одолевать противоречивые чувства. Он бы заколебался. У него появились бы сомнения, потому что я все-таки как-никак прихожусь ему отцом. Так что он не станет действовать. Во всяком случае, напрямую. И уж конечно, умоет руки в самый важный момент. Но вы будете тут как тут, и вы не оплошаете. Вы разделаетесь со мной без тени сомнения, уж у вас-то рука не дрогнет. Вы станете действовать без каких-либо угрызений совести, без малейшего сожаления… — Тут он запнулся и добавил: — Ни о каком аресте ведь не может идти и речи, не так ли? Никаких обвинений, никаких адвокатов, никакого суда, верно? И никакой огласки. Все будет шито-крыто. Вы просто устраните стоящую перед штатом важнейшую проблему, быстро и эффективно. Я не ошибаюсь?
Роберту Мартину не хотелось отвечать. Он облизнул губы, но было похоже на то, что холод этих слов заморозил всю остававшуюся в нем влагу.
Бритва еще сильнее придвинулась к его горлу, так что детектив почувствовал небольшую колющую боль.
— Верно? — спросил убийца.
— Да, — прохрипел в ответ Мартин.
Снова последовала тишина, после чего убийца продолжил:
— Этот ответ предсказуем. Но расскажите мне о сыне. Ведь вы много с ним разговаривали. Наверное, отчасти поняли, что он за человек. Как вы думаете, Джеффри мог бы тоже захотеть меня убить?
— Не знаю. Никогда не собирался давать ему возможность принимать такое решение.
Человек с бритвой, похоже, оценил эти слова:
— Это был честный ответ, детектив. Одобряю. Вас ведь используют здесь в качестве наемного убийцы, верно? Так что Джеффри предстояло сыграть не такую уж значительную роль. Уникальную, но не ключевую. Я ведь не ошибаюсь?
Мартин подумал, что ложь стала бы в такой ситуации ошибкой.
— Ничуть, — согласился он.
— А ведь вы на самом деле не полицейский, правда же, детектив? То есть когда-то вы, наверное, были полицейским, но это в прошлом. Теперь вы не более чем убийца на службе у властей. Своего рода чистильщик. Санитар леса. Согласны со мной? Нечто вроде специализированной службы по уборке территории.
Агент Мартин не стал отвечать.
— Я ведь читал ваше личное дело, детектив.
— Тогда незачем задавать мне этот вопрос.
В ответ раздался сухой смешок.
— Очко в вашу пользу, — произнес голос за спиной Мартина. После небольшой паузы убийца продолжил: — Но вот моя жена и дочь, они-то тут при чем? Их отъезд из Флориды стал для меня полнейшим сюрпризом. Ведь именно там я намеревался возобновить с ними знакомство.
— Это была идея вашего сына. Не могу вам сказать точно, какую роль им предстоит сыграть.
— Вы знаете, как сильно мне их не хватало в последние годы? Как сильно мне хотелось, чтобы мы с ними опять оказались вместе? В моем возрасте даже такой злодей, как я, нуждается в семейном уюте.
Мартин слегка покачал головой — насколько позволяла приставленная к горлу бритва:
— Вот только не надо мне этой сентиментальной блевотины. Все равно не поверю.
Убийца опять усмехнулся:
— Что ж, детектив, по крайней мере, вы не глупы. То есть, я хочу сказать, вы, конечно, глуповаты, раз по дороге сюда не обратили внимания на то, что за вашей машиной следует еще одна. И уж конечно, с вашей стороны было глупо не запереть дверцу вашей машины. А кстати, почему вы этого не сделали, детектив?
— Я никогда этого не делаю. По крайней мере здесь, в этом штате. Этот мир безопасен.
— И вы в это до сих пор верите?
Мартин не ответил, и неожиданно бритва прижалась к его шее еще сильнее. Он почувствовал, как тоненькая струйка крови потекла вниз, на воротничок рубашки.
— Кажется, до вас еще не дошло, детектив. Похоже, до вас все-таки многое доходит с трудом.
— Что доходит?
— А то, что убить человека легче легкого. Этим занимаются очень многие. Сегодня убийства стали прозой жизни. Они совершаются часто, с невероятной свободой и с полной безнаказанностью. Уйти от ответственности за убийство совсем не трудно. И это хорошо всем известно, ведь правда?
— Согласен. Однажды ваш сын уже говорил мне что-то подобное.
— Вот как? Умный мальчик. Но знаете что, детектив, попробуйте поставить себя на мое место. Поверьте, это нетрудно. А потом, это должен уметь делать каждый хороший полицейский. Вспомните-ка, чему вас учили. Правило первое: попробуйте думать, как думает убийца. Воспроизведите его мысли. Постарайтесь угадать, когда он испытывает эмоциональный взлет. Почувствуйте себя в его шкуре. Постарайтесь понять, что заставляет преступника убивать, и тогда вы сможете его найти. Правильно? Разве не этому вас всех учат практически в каждой полицейской академии? И разве не эту мудрость передает каждый уходящий на пенсию ветеран всякому желторотому новичку, который приходит на его место?
— Эту.
— А вам никогда не приходило в голову, что может иметь место и нечто обратное? Опытный убийца, знаток и специалист своего дела, должен, в свою очередь, научиться мыслить, как полицейский. Вам никогда не приходилось об этом задумываться, детектив?
— Нет.
— Ничего удивительного. Вы в этом не одиноки. Но мне в один прекрасный день это пришло в голову. С тех пор минуло много лет. — Человек с бритвой помолчал. — И знаете, вы были правы. Ну, тогда, во времена первой нашей встречи. Я действительно прокипятил свою первую пару наручников после того, как пристегивал ими ту девушку.
Руки Роберта Мартина напряглись. Салон автомобиля начинал наполнять утренний свет, но лица своего незваного гостя детектив все равно не мог видеть. Правда, он чувствовал затылком его дыхание, но это ничем не могло помочь.
— Вы, верно, жалеете, что не проявили большего усердия в расследовании того убийства двадцать пять лет назад?
— Жалею. Я ведь знал, что это ваших рук дело. Но у меня не было доказательств.
— А я знал, что вы знали. Однако разница между мной и другими вроде меня заключается в том, что я никогда ничего не боялся. У меня всегда имелось множество причин, по которым я никак не подходил на роль убийцы. Так что вам просто никто не поверил бы. Во-первых, я белый. А кроме того, хорошо образован. Я весь как на ладони. Умен. Имею уважаемую профессию. Женат и прекрасный семьянин. Имею детей. Семья в этом деле играла особенно важную роль. Это была вершина моего камуфляжа. Она обеспечивала мне внешний лоск, полную видимость нормальной жизни. О холостяке могут подумать все что угодно. Примут на веру любую выдумку, даже правду. Но главе дружной и крепкой семьи?! О, такой просто не может иметь отношения к убийству. Да что там, ему сойдет с рук целая дюжина убийств… — Говорящий покашлял. — Как, собственно, и произошло.
Убийца опять замолчал. Мартин догадался, что его собеседник получает от этого разговора удовольствие. Ирония ситуации едва не заставила его улыбнуться. Как и любой интеллектуал, отец Джеффри обожал разглагольствовать на темы, относящиеся к интересующей его области знаний. Он явно оседлал любимого конька. Проблема, однако, заключалась в том, что его любимым коньком была смерть.
— Черт бы побрал ее длинный нос, который она во все совала, и все подмечающие глаза, — ворчливо сказал он. — Черт бы побрал ее саму! Когда она украла у меня детей, то тем самым украла и мое прикрытие! Украла то, что я так тщательно создавал! Понимаете, это был единственный раз, когда мне стало страшно. И мне еще пришлось объясняться с вами насчет ее отъезда. Был момент, когда мне казалось, что вы поймете, чем он вызван, и начнете копать глубже. Но вы не стали. Вам не хватило ума.
Внезапно детектив почувствовал внутренний холод и, перед тем как ответить, невольно задрожал.
— Мне следовало это сделать, — пробормотал он. — Я же все понимал. У меня просто опустились руки.