– Кэп, рыбы полно! Мордами тычутся в корабль. Радужные орсы.
– Деликатес! – ахнула я.
Радужную орсу я пробовала во дворце, и всего пару раз. Вкус рыбы просто неописуем: мясо нежное, бледно-розового цвета, с ореховым привкусом. С маслом и зеленью получается блюдо, от которого язык проглотить можно.
– Рэм, скажи, что ты поймал! – простонала я. – Это же объедение!
– Ха! – грянул кок. – Пробовала?
– Во дворце, – ответила и прикусила язык во всех смыслах. Ну вот, расслабилась.
Но Рэм не обратил внимания на мою оговорку про дворец. Он лишь хохотнул и этак снисходительно сообщил:
– Ерунда это все. Я готовлю ее с эльфийскими травами и в белом вине. Малышка, да ты просто руку отъешь.
– Уже готова, – улыбнулась я, а Рейн наклонился ко мне и шепнул:
– Дворец?
– Ни слова больше!
– А я?! – взвыл нам вслед Санни и получил мощный хлопок лапищей Рэма по плечу, отчего присел.
– А ты учись ловить рыбу, юнга! За работу!
Я начинала влюбляться в эту безбашенную команду. Чем дольше находилась на корабле, тем сильнее проникалась тем, как Рейн все обустроил. Он не пытался давить страхом или угрозами, его авторитет напоминал мне нечто ровное и мощное. Таким кажется океан в спокойное время, когда под гладью воды ощущаешь скрытую мощь. Так и с Рейном. Команда уважала его за справедливость и бесстрашие, за то, как он распределял добычу, и за то, что уважал каждого из своих пиратов.
И мы продолжали спать в одной каюте, на одной постели. Каждое утро, если Рейн не вставал раньше меня, я просыпалась, окутанная его объятиями. Получала утренний поцелуй, и… и все. Рейн держал слово и ждал моего первого шага. Хотя я ощущала ночами, как он возбужден, а иногда он ускользал куда-то, возвращался мокрый и пахнущий морем. Видимо, принимал холодный душ.
Море выглядело спокойным, ветер дул ровный и горячий. Так что к полудню приходилось поливать палубу, чтобы охладить ее.
Птиц почти все время торчал в своем гнезде, и однажды я не выдержала – тем даром, что у меня остался, позвала чайку. В этих широтах они огромные, толстые и наглые. В итоге чайка решила, что Птиц – ее птенчик. Ладно-ладно, я немного помогла ей так решить. И начала таскать ему рыбу, пока Птиц не скатился на палубу и не удрал, посылая всем «лучи добра».
Как-то утром меня разбудил шепот над ухом:
– Вставай, Арлиса, вставай!
Я вздрогнула, вскидывая голову. Рейн лежал рядом, опираясь на локоть, и улыбался. Таинственно так.
– Хочешь, покажу кое-что?
– Что? – проговорила, сдувая со щеки прядь.
Рейн вскочил, в бриджах, сильный, бодрый. Точно и не спал. Протянул мне руку:
– Идем!
На палубу я вышла, поеживаясь от утренней прохлады. Мигом ощутила на плечах тепло капитанской куртки. Сам Рейн точно и не ощущал ветерка.
– О… о… о Хейга! – ахнула я шепотом.
Рассвет только-только разгорался. И вся палуба оказалась залитой золотым и розовым светом. Как и море вокруг. Мы словно плыли по розово-золотому огню. Я на миг зажмурилась, а затем осторожно открыла глаза.
Розовое и золотое. Корабль плыл сквозь это великолепие. А я стояла и боялась издать хоть один звук. Чувствовала на плечах тяжесть ладоней Рейна, а сама не могла насмотреться.
– В такие моменты, – раздался голос капитана, – я понимаю, как сильно люблю свободу и море. Разве оно не прекрасно?
– Восхитительно. Я даже… я никогда не видела подобного!
Правда не видела. Мне случалось ходить под парусами, но обычно я вставала гораздо позже. Почему Дэриэн никогда не показывал мне такой красоты?
«Потому, – подсказал внутренний голос, – что не считал это нужным». Дэриэн не замечал подобных красот, они ему были неинтересны. Вот и все. И он не думал, что они могли бы понравиться мне.
А розовые и золотые оттенки вокруг продолжали переливаться, даже сам воздух точно светился от них.
– Спасибо!
– За что? – удивился Рейн.
– За то, что показал мне это, – проговорила тихо. – Такое не забывается.
Повернулась и, приподнявшись на цыпочки, осторожно прикоснулась губами к его твердым губам. Реакция последовала мгновенная: меня сжали в объятиях и ответили жарко, порывисто.
Поцелуй не вызвал желания оттолкнуть. Не испугал. Я не знаю, когда мое отношение к нему изменилось. Наверное, постепенно, день за днем. Ночь за ночью, когда он просто обнимал меня, ни на чем не настаивая. А ведь мог, я в полной его власти.
В любой другой ситуации я бы оттолкнула его, но сейчас, преисполненная благодарности за устроенный сюрприз, сама обняла за шею, отдаваясь поцелую.