Я замялась.
- А дайте коньяку, - сказала я, - вы после него так хорошо рассуждаете.
Доктор хихикнул и спрятал коньяк.
- Не сравнивай божий дар с доктором, - фыркнул он, - Ты и без этого зелья прекрасно рассуждаешь.
- Почему вот вам можно, а мне нельзя? - возмутилась я.
- Потому что я старый и мне себя не жалко. А ты молодая и хорошенькая, отощала, правда, аки жердь, но я скажу Виктору, чтобы заставлял тебя есть, - доктор сложил руки домиком и состроил мне внимательные глазки.
- Почему тогда я за вас рассуждала, а вы за меня не хотите?
- Какая ты противная, Брижит, это кошмар какой-то! - поморщился доктор, - Ладно. Что я бы сделал. Я бы навел справки о матери и бабушке. Бабуля-то не простая. От матери нужны документы, выписки из истории болезни, когда и как дебютировала, как протекает. За мальчиком пока только наблюдение и вхождение в контакт.
- Он хорошо контактирует со мной.
- Это тебе так кажется, - кивнул доктор, - Они все по-началу хорошо контактируют, а когда понимают, что мы хотим вернуть их в реальный мир… Некоторые начинают бросаться, как бешеные псы.
Я внимательно смотрела на доктора.
- Доктор… А вы сейчас о каком возрасте говорили? - вкрадчиво спросила я.
- Не строй мне глазки, дитя мое, это бесполезно. Сама худшая из пыток все равно на меня не подействует. Не скажу.
- Вы работали с детьми?
- Нет, - тут же открестился ван Чех, делая вид, что ничего не происходит.
Я хитро прищурилась и довольно улыбнулась. Доктор усиленно рылся в бумагах. Примерный план действий у меня уже был.
- Чего ты улыбаешься? - фыркал доктор, - Сидит, понимаешь, и улыбается!
Я засмеялась.
- Еще и хохочет, - доктор ласково посмотрел на меня, - Иди работай, дитя мое.
- Все-то вы норовите меня выгнать.
- Да я бы рад с тобой и дальше лясы точить, только кто без нас будет лечить скорбных? Как думаешь?
- Да, ладно, ухожу, - нехотя встала я.
- Знаешь, если бы мы с тобой жили вместе, то умерли бы через трое суток.
- Почему? - я удивилась такому предположению.
- Потому что стали бы говорить и умерли от обезвоживания и голода, - буркнул доктор и углубился в бумаги.
Я вернулась к своим бумагам, но до конца дня так ничего особенного и не сделала. Доктор вызвал меня еще раз.
На этот раз в кабинете сидел Давид. Он выглядел лучше, чем утром и похож был на человека.
- Как вас зовут? - доктор сел напротив Давида лицом к лицу.
Таким хищным я доктора не видела никогда, он смотрел строго в глаза больному.
- Давид.
- Полное имя.
- Не помню.
Давид говорил монотонно, отвечал односложно и совершенно не отдавал себе отчета, зачем и о чем его спрашивают.
- У вас есть знакомая по имени Ая?
Давид дернулся и вдруг оживился. Он стал очень симпатичным мужчиной. Такие, как правило, весельчаки и душа компании, а не унылые алкоголики. Как любит поговаривать доктор: "С веселыми алкоголиками все веселее!".
- Да, это моя невеста.
- Где и кем она работает?
- Она тренер по йоге.
- Она дает вам какие-нибудь препараты, коктейли, травки? Сама употребляет какие-нибудь таблетки?
- Нет, она мне ничего не дает, сама ничего не употребляет. Она за здоровый образ жизни.
- Ну, образ образу рознь, - пробормотал ван Чех, - Какие у вас отношения с алкоголем?
- Я- игроман, когда меня лишили возможности играть, я стал пить. Ая помогла мне распрощаться с алкоголем навсегда. Я очень ей благодарен.
- Как вы думаете, поему вы здесь?
- Где здесь?
- А как вы думаете, кто я?
Давид озадаченно замолчал.
- Без понятия кто я, а все туда же.
- Наверное, вы мне кажетесь, - сделал вывод Давид.
Доктор спокойно поднял брови, поджал от обиды губы, протянул руку к Давиду и дал ему щелбан.
- Больно, - Давид схватился за лоб.
- Годы тренировок. Раньше твои глюки так могли?
- Нет, - ошарашено уставился на доктора Давид.
- И не смогут, я - реальный доктор, психиатр и психотерапевт. И вы, мой друг, находитесь в стационаре по лечению заболеваний психики. Поместила вас сюда Ая.
Давид часто заморгал, а потом расслабился, улыбнулся и сказал:
- Этого не может быть. Мне часто снятся разные сны, которые выглядят очень правдоподобно. Даже правдоподобнее вас, но вы, увы, лишь сон.
- И что обычно происходит в этих "снах"? - доктор напрягся.
- Я не запоминаю их и никому не рассказываю, в нашем клубе запрещено иметь сны.
- В каком еще клубе? - окончательно расстроился доктор.
- В клубе обманутых мужей.
- И кто вас обманул? - заинтересовался доктор.
- Все, нас все обманывают.
- Понятно. Только на Ая.
- Только не она. У каждого есть только один человек, который его не обманывает, а все остальные систематически врут.
- Под последними четырьмя словами подпишусь. А сами вы врете или вынуждены говорить только правду?
- Я не должен никому говорить о клубе. Но так как вы сон, то я в безопасности.
- А что будет, если вы расскажете кому-нибудь о клубе?
- Меня съедят.
- Как мило… - доктор подавился и закашлялся, -…можете отправляться в палату, вас и так сегодня измучили.
Давид попрощался с нами. Он долго смотрел на меня, как на пустое место, потом потер глаза и вышел.
- И что это?! - воскликнул ван Чех.
- Секта?
- Я тоже так думаю… Может, я зря грешил на Аю, может она хотела его вылечить? А он ее избрал в качестве "человека-который-никогда-не-врет". Что-то не вяжется. Либо Ая ни при чем, либо она всем руководит… Все просто. Ладно, разберемся, дитя мое. Иди отдыхай, я тоже скоро пойду домой, - доктор повелительно махнул рукой.
Радости моей не было предела! Из больницы я вышла в теплый летний вечер. Виктор ждал меня у ворот. Мы поцеловались.
- Чудесный вечер, - сказала я.
- О, да… Я очудесился, пока дождался тебя, - спокойно сказал Виктор.
- Чего?
- Ты на часы смотришь, когда работаешь? - он смотрел на меня иронично, приобнимал за плечо.
Я посмотрела на часы, а потом на Виктора.
- Прости…
- Да, что там! Два с половиной часа чистого курения, - отмахнулся Виктор.
- Лучше бы ты воздухом дышал.
- А я дышал. Что-то серьезное случилось?
- Нет, ничего особенного, - тихо ответила я, - пойдем в пирожковую сегодня? Я так проголодалась, пойдем?
Виктор молчал в раздумьях.
- А куда ты хочешь? - не унималась я.
- Хочу, чтобы ты возвращалась домой пораньше, но можно и в пирожковую.
Глава 5.
Весь тот вечер и новое утро возлюбленный мой был грустен. Что его гложет, Виктор и сам не знал. Я привыкла к таким порывам его творческой личности, и давно уже заметила, что он стал уставать от бурного творчества, писал гораздо меньше и интенсивнее и музыки, и картин, чем раньше.
Ему чего-то не хватало. Возможно, меня, может быть, он стал остывать. Хотя это все женские бредни.
Наставника моего на работе не было. Ван Чех снова задерживался. Я привыкла и к этому, на часах было самое время пить чай. Пока он настаивался в грандиозном заварнике, я села чтобы подумать над стратегией лечения Кристофа. С чего-то нужно было начинать. Наверное с выяснения причин такой зашкаливающей самоагрессии. Нужно узнать о нем побольше. Он даже человеком себя не считает, все его образы необходимо реализовать, перевести на язык реальности. По препаратам надо бы с доктором посоветоваться, фармацевтика не мой конек.
Я налила себе чаю и начала вдумчиво его пить, не ощущая ни вкуса, ни запаха. Время шло, доктора не было. Я начала беспокоиться, мало ли что могло случиться. Обычно доктор звонит мне заранее, а тут какой-то форс-мажор!
В ординаторскую зашел главврач Асцео Эрик фон Бохель, въедливый немолодой мужчина с буравчиками почти черных глаз, седой, как лунь и очень злобный. Он обладал очень острым умом, к несчастью, заточенным на всякие подлости.
Он смерил меня взглядом, словно я была новая статуэтка на столе, вздрогнул, посмотрев на портрет доктора и задал вопрос скорее портрету, чем мне.