— Молодец, — сказал он, ощущая, как под его ладонью вздрагивает плечо напарника. — Можешь вертеть себе дырку в кителе.
И только тогда Быкова, впервые в жизни испытавшего смертельный страх, несколько отпустило.
— Ему я уже провертел.
Потом были любопытные жители, с опаской выходившие из подъезда, подъехавшие коллеги, не скупящиеся на похвалы и советы, оперативная группа, замеры, фотографирование места происшествия и в том числе героев — на память, опросы, высокое начальство, рапорта и многое другое, что всегда сопровождает подобные ситуации.
Довольно скоро выяснилось, что пистолет, из которого стрелял преступник, не мог быть вчера похищен с поста, потому что ТТ давно не стоит на вооружении милиции. Но зато в багажнике были обнаружены два АК-74 и самодельное взрывное устройство, которым очень заинтересовались подоспевшие оперативники из ФСБ. Теперь настала очередь отличиться им.
И они отличились.
Тут же, в оперативной машине, внешне выглядящей как грузо-пассажирский фургончик «фольксваген», был проведен осмотр вещдоков, извлеченных из машины и карманов убитого. Водительские права и паспорт на имя Гребенюка Олега Яковлевича, одна тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, постоянно проживающего в городе Суздаль, две небольшие связки ключей — от автомашины и, скорее всего, от жилья, техпаспорт на ВАЗ-2109, доверенность на машину, выписанная на имя Гребенюка неким Самсоновым три дня тому назад, снаряженная запасная обойма к пистолету ТТ, шариковая ручка, перочинный нож, схема московского метрополитена, книжечка билетов на городской транспорт, деньги в сумме трех тысяч ста восьмидесяти рублей с копейками, триста долларов, расческа, часы наручные «Сейко», пачка сигарет «Кэмэл», зажигалка газовая, несколько листков с номерами телефонов, визитная карточка какого-то Нотансона Самуила Яковлевича, коммерческого директора фирмы «БАКТА», упаковка зубочисток, два пакетика с презервативами и прочий мусор, каждому из которых надлежит занять свое место в последующих оперативно-следственных мероприятиях.
И тут, именно в тесном фургончике, один из оперативников вспомнил, что в утренней сводке мелькала фамилия какого-то Гребенюка, разыскиваемого по подозрению в угоне самолета украинской авиакомпании в канун Нового года.
С этой минуты направленность интереса к личности убитого милиционером человека приобрела другой вектор.
После недолгих споров с милиционерами все документы были под расписку изъяты и уже через полчаса лежали на столе капитана Горохова, подвергаясь тщательному анализу. Среди разрозненных и явно бессистемных записей им был обнаружен телефонный номер, перед которым стояла запись «Мат». Вряд ли имелась в виду ненормативная лексика, для изучения или пользования которой необходимо было записывать телефонный номер. Видимо имелся в виду некий человек или организация. Может быть, товар. Например матрасы. Матросы. Мать. Матрешка. Материал. Математика. Но скорее всего имелся в виду человек, под командованием которого, согласно имеющейся справке из в/ч 21408, раньше времени убитый Гребенюк проходил срочную службу. Матвей Григорьевич Соснин. И именно с этой версии стоило начинать. Судя по номеру, телефон был сотовый. Будь он стационарным, узнать адрес, по которому он установлен, было бы делом пяти минут. А так пришлось напрячься и даже разыграть маленький спектакль.
Несмотря на позднее время, в техническом отделе пообещали помочь, но для этого сотовый телефон должен проработать хотя бы несколько секунд, причем чем больше, тем лучше. Следовало придумать такой сценарий, который продержал бы абонента в эфире как минимум секунд десять-пятнадцать. Можно было попробовать вариант «ресторан», когда звонящему якобы мешают говорить, ухудшая слышимость, пьяные крики и громкая музыка. Еще один — «оператор». Звонит якобы представитель телефонной компании и выясняет некую малозначительную деталь или даже просит перезвонить под благовидным предлогом вроде проверки качества связи с абонентом. Это намного лучше, но только время для этого довольно позднее.