Горохов отметил, что среди вещей убитого не было телефона, а среди мелочи имелось несколько телефонных жетонов. Значит, он регулярно пользовался телефонами-автоматами. Жаль, что Гребенюк уже не имеет возможности сам говорить, но в этом случае его звонок, скорее всего, и не потребовался. Придется имитировать.
Аппарат, номер которого не поддавался определению, проблем не составил. Чуть сложнее оказалось сделать так, чтобы попадающий на мембрану голос изменялся до неузнаваемости. Но в конце концов и эта проблема была решена.
Отрепетировав текст и получив одобрение техников, уверенность которых, как он подозревал, по большей части базировалась на желании поскорее уйти домой, Горохов набрал номер и приготовился солировать.
Мужской голос отозвался после третьего гудка.
— Да!
— Алло! Привет!
Треск и шип сопровождали каждое слово Горохова, заставляя собеседника напрягаться и наверняка морщиться.
— Кто это? Я не слышу. Говорите громче!
— Это я!!! — заорал Горохов, и непрерывный треск стал при этом заметно громче.
— Черт!.. Кто «я»?
— Сейчас…
Был воспроизведен звук удара по металлу, долженствующий соответствовать воспитательному воздействию на уличный автомат, качество работы которого не удовлетворяет клиента, потратившего свой кровный жетон и наверняка последний, отчего эмоции становятся только ярче.
В это время шло определение сектора, в котором находится владелец телефона, имеющий записанный на мятой бумажке номер.
— Ну как? Слышно теперь?
— Кто это?
— Ну я это! Я! Ну? Мне что — на всю улицу орать?
— Говорите громче.
Техник показал сложенные колечком пальцы. О'кей! Все получилось. Можно закругляться.
— Я сейчас перезвоню. Найду где-нибудь жетон и перезвоню, — продолжал надрываться Горохов, прорываясь сквозь треск и гул. — Минут через пять.
— Ну что? — спросил он у техника, поправляя воротник рубашки.
— Порядок. Район вычислили. Думаю, и дом тоже.
— А квартиру?
— Ну-у. Это уже из области фантастики. Надо заказывать техничку, подгонять ее вплотную к дому и звонить еще раз.
— Так вызывай!
— А времени знаешь сколько?
Техничку при помощи начальства в конце концов дали, но воспользоваться ею не пришлось. Горохову опять повезло. Видно, сегодня был его день.
17 января. Москва. Ночь и раннее утро
Когда забитый под самую крышу «уазик» подъехал к дому, где, как предполагалось, находился абонент, с которым некоторое время назад так «неудачно» общался Горохов, из подъезда вышли два человека и направились к стоявшей неподалеку легковой машине. Одного разглядеть не удалось, зато второй был очень похож на фотографию старшего лейтенанта Соснина, взятую из его личного дела.
Потоптавшись пару минут у машины и взяв из нее какую-то коробку, Соснин вернулся в подъезд. Проводивший его Горохов видел через застекленный подъезд, как тот сел в лифт, и даже сумел по звуку определить, что кабина остановилась на уровне пятого-седьмого этажей. Меньше чем через десять минут Горохов выяснил, в какой квартире проживает Митя Соснин.
Как вскоре узнали, машина, к которой он подходил, принадлежала фирме, развозящей продукты и готовые завтраки, обеды и ужины по домам. Заказ был сделан на троих. Судя по ассортименту блюд, среди едоков были исключительно мужчины.
Учитывая, что семья Соснина, состояла кроме него самого, из жены и двух детей, то есть из четырех человек, из которых мужчиной был, естественно, только сам Соснин, можно было предположить, что его домочадцев в квартире не было. Зато были двое гостей мужского пола. Это вполне могли оказаться невинные гости вроде внезапно нагрянувших бывших сослуживцев, заявившихся с вполне невинной целью вроде распития принесенной с собой бутылки и бесплатной ночевки в столице, где они оказались проездом либо по каким-то делам. Но вспомнив арсенал, несколько часов назад найденный в машине одного такого сослуживца, верилось в это с трудом; учитывая интересы дела и принципы безопасности, предположения приходилось делать исходя не из презумпции невиновности, а из возможности максимальных неприятностей. Ну а если гости и вправду окажутся добропорядочными и законопослушными гражданами, то перед ними просто придется извиниться и, чтобы не сильно задирали нос, посоветовать в дальнейшем выбирать себе круг общения. В отношении личности Соснина сомнений не было.