Помощница промурыжила Пашкова в приемной пять минут, зато сама хозяйка вышла из кабинета и, лучезарно улыбаясь, пригласила его к себе, извиняясь на ходу за невнимательность своей служащей.
— Мне срочно нужна информация, — без предисловий сказал Пашков, легким кивком благодаря за рюмку коньяка. Это заведение отчасти принадлежало ему, о чем рядовым служащим знать было совсем не обязательно, и потому он мог обходиться без лишних церемоний.
— Надеюсь не сегодня? — спросила Вертинская, усаживаясь в кресло и элегантно закидывая ногу на ногу. От такой позы мужики должны были таять, но сегодня Пашкову было не до того.
— Не знаю. Может, сегодня. Время не ждет.
— Прямо как у Джека Лондона, — улыбнулась Вертинская, легкомысленно качнув ногой, демонстрируя хорошее настроение и независимость. — И что конкретно нужно?
Пашков неторопливо закурил, выигрывая время. То, что он хотел сделать, было почти невозможно. Но если это удастся, то тогда можно считать, что все его проблемы решены.
— Вообще, строго говоря, это не только информация, — с расстановкой сказал он, посмотрев прямо в глаза хозяйке салона.
— Проблемы? — спросила та, сбросив маску легкомысленности.
— Да. Похоже, у нас появились серьезные проблемы.
Он сказал, слегка подчеркнув «у нас». Без излишнего нажима и аффектации, но постарался дать понять, что разговор касается их обоих.
— Я слушаю.
Теперь, она прониклась серьезностью момента.
— Я предполагаю, даже почти уверен, что там, — он показал кончиком сигареты на потолок, — есть люди, которые симпатизируют чеченцам. Не бескорыстно, конечно. Впрямую за их деньги или за возможность распоряжаться выделяемыми на восстановление экономики или военные действия средствами.
— Ну, наверное, — кивнула Вертинская, не понимая пока, к чему он клонит.
— Но есть и те, кому все это уже осточертело. По разным причинам. Вы сможете выйти на таких людей?
— Не знаю. Это, наверное, нужно с мужем обсудить. Он лучше знает ситуацию.
— Возможно, — согласился Пашков. Он хотел добавить, что сделать это нужно осторожно, но не стал. К чему зря сотрясать воздух? В конце концов, она не девчонка и сама все понимает. — Нужно заручиться поддержкой влиятельного человека, занимающего такую позицию. Даже не так… Нужно побудить его действовать. — Он замолчал, вдавливая окурок в пепельницу.
— В каком направлении?
— По имеющимся у меня сведениям, чеченцы в Москве действуют через русских бандитов. Нужно попытаться сделать так, чтобы эту связку оборвать.
— Не поняла. Как это можно сделать? — ошарашенно спросила Вертинская. — Это, по-моему, совсем другой уровень. Я имею в виду другие ведомства. Если это, вообще, хоть одно ведомство в состоянии сделать.
— Думаю, в состоянии. Я знаю, что между различными ведомствами существуют противоречия, которые то затухают, то вновь разгораются. Этот костер никогда не гаснет до конца. Если в него бросить достаточно дров, то он вспыхнет с новой силой.
— Дорогое, должно быть, удовольствие.
— Дрова-то подкладывать? Наверняка. Но можно попробовать плеснуть бензина. Нам совсем не нужно, чтобы он горел долго. Достаточно кратковременной вспышки. Это будет дешевле, а нам этого вполне хватит.
— Может быть. Но должны быть хоть какие-то аргументы.
— Один такой аргумент есть. Перед Новым годом был угнан самолет, в котором ехали как раз чеченцы. Они с собой везли крупную сумму денег.
— Все газеты про это писали.
— Вот именно. Нападение на них устроила одна славянская группировка.
— Это точно? — глаза собеседницы расширились от любопытства.
— Главное, чтобы в это поверили те, кому в это нужно поверить. Но не менее важно правильно расставить акценты. Те деньги предназначались для финансирования чеченских боевиков.
— Понятно…
— Вот. — Пашков положил ей на колени пачку долларов. — На первые расходы. Дальше по обстоятельствам. Дело серьезное, так что жалеть денег не стоит.
— У меня, кажется, есть на примете один человек. В свое время он пытался меня, — она усмехнулась, — сделать своим агентом.
— Когда вы можете с ним встретиться?