— Очухался? Тогда давай разговаривать.
За это время Леча подошел к глухому деревянному забору, по верху оформленному «пилой». Высота метра два. Но молодого человека это не испугало. Он достал из-под пальто автомат и повесил его на плечо. Попытался заглянуть за забор через щель, но, перебрав руками с метр забора, щелей, которые можно было использовать в качестве дверного «глазка», не нашел, а двигаться дальше по глубокому сугробу, что намело под забором, было тяжело, и он решил не тянуть больше время.
Леча подпрыгнул, ухватился за скошенный край доски и неожиданно почувствовал под ладонью холодный металл проволоки. Сигнализация? Он подтянулся и увидел, что ему сильно повезло. В полусантиметре от его ладони был металлический ершик с заостренными колючками, торчащими во все стороны. Колючая проволока. Как минимум мог себе руку изуродовать.
Он перебросил свое тело через забор. Без мелких неприятностей не обошлось. Левая пола пальто зацепилась за колючку, и старый драп порвался уголком. Это не удобный бушлат. Ну да невелика потеря.
Леча спрыгнул на землю, оказавшейся неожиданно жесткой. К его удивлению, вдоль забора снег был аккуратно расчищен. Так, как он слышал, делают вдоль периметра в тюрьмах, где по таким дорожкам ходят часовые.
С этого места ему было видно то, что мало кому удавалось увидеть из редких гостей Калиты. За баней стоял турник, а к вкопанному в землю столбу была прилажена покрышка от легкового автомобиля, которую использовали в качестве макивары для отработки ударов ногами. Кто-то тут серьезно занимался своей спортивной формой.
Леча снял автомат с плеча и двинулся по дорожке к дому. До освещенного окна осталось несколько шагов, когда сзади, из-за правого плеча, оттуда, куда с разворота стрелять сложнее всего, раздался тихий голос:
— Стой как стоишь. Ствол в сугроб.
Это было хуже, чем выстрел. Неожиданнее. Нервы были на пределе, и Леча резко крутанулся на месте, одновременно падая и переводя ствол автомата в тот сектор, откуда звучал голос. Он еще успел увидеть мужскую фигуру, но выстрелить не успел. Слабая вспышка, хлопок, потом еще один, за которыми последовали боль в груди и беспамятство.
Сначала он услышал голос, доносившийся как будто издалека.
— Жив он. Я ему укол сделал. Скоро очухается.
— Зашевелился сучонок. Моргает.
— А ну подними.
— Черт! В кровище весь.
Леча открыл глаза. Над ним склонилось перевернутое лицо. Как в страшном сне. Лицо поплыло вверх и в сторону. Леча понял, что его поднимают. Перед глазами покатился потолок, серые стены, какие-то фигуры, и он сел. Кто-то поддерживал его за спину, чтобы он не завалился навзничь.
— Та-ак. Ну и кто ты такой есть, голубь?
Леча хотел было что-то ответить, но вместо этого изо рта появился какой-то булькающий звук. Он поднял руку и тыльной стороной ладони провел по губам. На руке появилась кровь.
— У него легкое пробито, — тихо сказали сзади.
— Вижу.
Теперь Леча наконец разглядел человека перед собой. Это был тот, кого он должен убить. Он стоял перед ним и смотрел. Нагло. С интересом. И брезгливо. Как на букашку. Или на раздавленную колесами грузовика ящерицу, у которой еще шевелится хвост и дергаются лапы.
Леча потрогал себя рукой за грудь. Там было мокро и липко. Он посмотрел направо, с трудом поворачивая голову. Около стены сидел его дядя Атаби. Все лицо его было в крови, кожа вокруг глаз набрякла бурыми мешками, так что самих глаз видно не было. Губы разбиты и вспухли. Это конец. Теперь помощи ждать неоткуда. Да и изначально он на нее не рассчитывал. Смерть, о которой он так много думал и столько видел в разных обличьях за последние годы, оказалась рядом. Теперь она пришла за ним.
В груди у него булькало, но особой боли пока не было.
— Ну что, будешь говорить? Или пристрелить тебя? Можно и на кусочки порезать.
Леча немного запрокинул голову, ртом хватая воздух. Рукой он продолжал шарить по своему телу. Свитер. Весь мокрый. Пальто. Тоже липкое. Во рту вкус как от железного гвоздя. Хотелось сплюнуть. Только сил на это не хватало. Он просто выдавил изо рта густую тягучую жижу и почувствовал как она, теплая, потекла по подбородку и шее. Вдруг под рукой он почувствовал что-то твердое и круглое. Граната? Он не поверил своим ощущениям. Не может быть!