— Две недели? Ну и что вас останавливает?
— В каком смысле?
— У вас же есть такие деньги?
— У меня? — смешался Пашков. Такого он не ожидал. — Это вы делаете вывод из того, что я за пять тысяч…
— Отчасти, — перебил его Маратов, крутанув перстень на пальце. — Только отчасти. Выйдя из этого кабинета, я постарался навести о вас справки. В частности, у моего знакомца Большакова. И вашего тоже. Но знаете, что удивительно? Я не смог этого сделать.
— Почему?
— А нет его. Уехал.
— Ничего. Вернется — спросите.
— В том-то и дело, что скорее всего не вернется, — сказал Маратов и замолчал, довольный произведенным эффектом.
Пашков и правда удивился и не смог этого скрыть.
— Почему?
— Я бы с удовольствием предложил вам угадать с трех раз, но не буду этого делать. Зачем томить своего партнера. Мы ведь партнеры, как я понимаю.
— Так не томите.
— Ваня Большаков уехал из страны. И, подозреваю, насовсем.
— Может быть, вы ошибаетесь? — спросил Пашков. Сказанное неприятно его удивило. К тому же он хотел сам навести у Большакова справки про Маратова не далее как сегодня днем.
— Не ошибаюсь. Появилась информация, что Ваня хочет продать свое дело. О цене, правда, речь пока не идет, но слух уже есть. В одну риэлторскую фирму поступило предложение продать загородный дом Большакова. Днями, а точнее вчера вечером, все семейство Большаковых вылетело в Вену. Добавлю: вместе с большим багажом.
— Ну хорошо. А я-то здесь при чем?
— Вот это самое интересное. Про Василия, его брата, вы, конечно, в курсе?
— Я с ним вместе учился.
— Что-то в этом роде я и предполагал. Позавчера у Большакова состоялся очень напряженный разговор с представителем ФСБ. Вы не в курсе?
— Почему я должен быть в курсе?
— Хотя бы потому, что сегодня, когда вы выехали из издательства, за вами велось наблюдение. Как нам удалось установить, это хвост из того же ведомства. Раньше они к вам не проявляли интереса, не так ли?
— Откуда вы все это взяли? — спросил Пашков, в очередной раз неприятно пораженный. То, что за ним кто-то следил, он вполне допускал. Злоткин, кто же еще! И не следит, а охраняет. Только вот откуда это мог знать Маратов?
— Видите ли, я по своей природе довольно недоверчивый человек, и это качество частенько меня спасало. После нашего с вами утреннего знакомства я решил присмотреться к вам получше. Не скрою: вы мне понравились, и в отношении вас я уже начал строить определенные планы. Конечно, лучше не торопиться и составить представление без суеты, но если есть возможность не тянуть, то зачем терять время? Вот я и поручил кое-кому посмотреть за вами. Только не обижайтесь на меня ради Бога. Такая жизнь. Привыкайте. Теперь вами многие будут интересоваться.
— Попробую. Но почему вы мне все это рассказываете? И вообще… Откуда вы взяли, что это ФСБ?
— На второй вопрос не отвечу, потому что есть некоторые вещи, о которых лучше не распространяться. Но могу вас заверить в качественности информации. И, чтобы рассеять ваши сомнения, добавлю, что речь идет не о тех людях, которые, знаете вы это или нет, хвостом следуют за вами. Охрана, да?
После короткой паузы Пашков утвердительно кивнул.
— Вот видите! Еще один аргумент в пользу моего предположения. А на первый вопрос я уже ответил: понравились вы мне.
— И со мной вы связываете определенные планы.
— Именно! Итак, путем некоторых умозаключений, а ими мне сейчас не хочется щеголять, и имея некоторую информацию, я сделал вывод, что человек вы, скажем так, не бедный и пять тысяч для вас — мелочь. Хотя, казалось бы, откуда такие деньги у писателя. Извините, но добавлю: не слишком популярного и раскупаемого. Я знаю, сколько им платят.
— Довольно бездоказательно.
— Наверное. Доказательства мне были бы нужны, если бы я собирал на вас компромат. А так — только факты. С ними, согласитесь, намного проще вести деловой разговор. Итак, кино. Начнем с того, сколько вы, лично вы, готовы вложить в этот проект?
Пашков заколебался. Вопрос был поставлен так, что отвечать на него нужно было прямо. Сейчас проще всего было бы сказать, что Маратов ошибается и у него нет таких денег. Ну нет, и взятки гладки. Никто, скорее всего, за язык его тянуть не собирается. И заставлять тоже. Это самая разумная и безопасная позиция, потому что обладатель денег почти синоним ходячей мишени. Но тогда кинопроект почти наверняка окажется обреченным, а сам он будет биться как муха в паутине, пытаясь выправить положение в издательстве. И может, ничего у него не получится. И еще одно. Он никогда не попадет в элиту. А сейчас, глядя на раскованного, уверенного в себе и в своей безнаказанности Маратова, ему очень этого захотелось.