Ругаясь про себя, Пашков зашел в первый попавшийся магазин и принялся рассматривать яркие упаковки парфюмерии. Через пару минут он поймал себя на том, что не различает того, на что смотрит. Голова совсем другим занята. Про себя чертыхнувшись, он вышел из магазина и направился к дому.
Матвей со своей выходкой никак не шел из головы. Теперь к злости на его поступок примешалось осознание того, что он лишился основного источника дохода. Опять копеечные гонорары, опять считать гроши. Ну и ладно! С последней акции он получил достаточно. Одел всю семью, кое-что в дом приобрел, а самое главное — купил отличную квартиру, в которой сейчас шел ремонт. Жаль, что может не хватить денег на то, чтобы сделать все так, как хотелось. Наплевать! Продадут старую квартиру, и как раз хватит денег на новую мебель. И еще останется. Ничего. Будет спокойно писать книги. Сюжетов теперь, слава Богу, хоть отбавляй. Может быть, оно и к лучшему. Побаловался, заработал денег и вышел сухим из воды. Да за это не ругаться надо, а свечку в церкви ставить.
Дома попробовал сесть за компьютер, но текст не шел — как отрубило. Потом вспомнил про конверт в кармане дубленки. Проклятый Матвей! Из-за него чуть не оставил у себя такую улику! Достал конверт и несколько секунд подержал его в руках. Сейчас самое разумное было порвать бумаги в клочья и спустить в унитаз. Но Пашков рассудил, что десять минут ничего не изменят. Вернулся в комнату и вытряхнул содержимое конверта на диван рядом с собой.
Несколько листков бумаги и парадная фотография, аккуратно вырезанная из листа мелованной бумаги, скорее всего из предвыборного плаката, которыми обвешивают заборные щиты и стены в избирательных штабах. Молочков Геннадий Ермолаевич. Сорок второго года рождения. Не мальчик… Коммунист со стажем. Активно поддерживает… Болеет… Борется… Выступает за… Выступает против… Это все лирика. Все эти тексты, похоже, для всех сразу пишет один человек и не особо при этом утруждается. А что — хорошая работенка. И денежная. Можно попробовать. Тут чего ни напиши — все в строку. И нигде нет подписи, кто сочинил. Теперь придется искать денежный приработок, и такой не хуже всяких прочих.
Пашков перебрал остальные бумаги, отпечатанные на лазерном принтере. Шрифт стандартный, без выраженных дефектов и индивидуальных особенностей вроде западающей буквы или кривой перекладины у буквы «т», по которым еще несколько лет назад, а может быть, и сейчас разыскивают желающих остаться анонимными авторов, пользующихся пишущими машинками. Найти аппарат, на котором он сделан, невозможно. Век всеобщей стандартизации и унификации наступает. Даже в одежде властвует стиль унисекс. Осталось только завершить программу всеобщей нумеризации, о которой так пекутся налоговые органы, и тогда можно прощаться с индивидуальностью.
Текст оказался до обидного неинтересным и предсказуемым. Адрес московской квартиры и дачи около Подольска, состав семьи, охрана, марки и номера машин — личной и служебных, распорядок дня, пристрастия: водка, бильярд, бассейн и книги по истории (скорее всего исторические романы про Айвенго и князя Серебряного); привычные маршруты движения; небольшой список друзей и приближенных; невнятный психологический портрет; короткая, мало что дающая биографическая справка; выезды за границу; любимый клубный ресторан. Все. Ни любовницы, ни кулинарных предпочтений, ни настоящих увлечений (не может же человек все свободное время пить водку, а время после выныривания из бассейна проводить за бильярдным столом, читая при этом полузабытые книги?). И вообще… Пашков вдруг понял, что именно ему здесь не нравится. Весь материал был подобран таким образом, что только не кричал: «Убейте его! Подловите на дороге, утопите в бассейне, взорвите дачу или, в крайнем случае, до смерти опоите водкой. Лучше всего паленой».
Заказчики настолько явно прогнозировали события, так настойчиво подталкивали к единственному решению, что ему стало даже неловко за них. Грубо работают, прямолинейно. Наверное, и сроки поставили. До двадцатого.
Или до первого. То есть как раз столько времени оставили, что можно успеть с подготовкой к не очень замысловатому убийству и привести его в исполнение. На сбор дополнительного материала и организацию хитроумного устранения противника времени не было. Теперь он почти не сомневался в том, что заказчики столь же прямолинейно будут действовать и с исполнителями. А интересно, они не потребовали от Митьки согласовать с ними план покушения? Это было бы забавно. Тогда при наличии известных связей не составило бы большого труда навести на покушавшихся милицию, которая прибыла бы на место именно с таким запозданием, чтобы и готовый труп уже был, и злодеи еще не успели скрыться, и их расстреляли бы на месте при попытке вооруженного сопротивления. И волки сыты, и овцы целы…