Порвав бумаги на мелкие клочки, Пашков в два приема спустил их в унитаз. Нет, только что придуманная им концовка операции, конечно же, бред. Никакого плана Матвей, при всей его простоватости, конечно же, согласовывать не будет. Ну не клинический же он идиот, в конце концов! Но то, что он влипнет с этой акцией по самые помидоры — как пить дать. А влипнув, может потянуть за собой и его.
Он закурил и подошел к окну. Невеселая перспектива. Доказать его причастность будет сложно, очень сложно. Но могут запросто сломать. СИЗО, переполненная камера, на все готовые братки… И не таких ломали. Лучше туда совсем не попадать. А это значит, что или он должен дистанцироваться от Матвея так далеко и надежно, что ни с какого боку к нему не подступишься, или… Или, прах его подери, выводить компаньона из игры!
Пашков задумался. Отговорить Матвея вряд ли удастся. Слово чести, и все такое. Да и упертый он. Но не подлец. Несколько наивен, жестковат бывает, но не подлый. Будет даже жалко, если его возьмут или, больше того, пристрелят. Компаньон, как никак. Да и привязаться к нему успел.
Срочно нужен материал на Молочкова. Добротный, качественный компромат. Такой дорого стоит, да и времени на него нужно положить немало. Но не может же быть, чтобы на такого заметного деятеля никто не собирал материалец. Есть у него друзья, но есть и враги. Заказали же его! Значит, есть они, настоящие враги. Обязательно есть. Завистники, конкуренты, политические противники. Где-нибудь в укромном сейфе лежит себе толстенькая папочка на товарища Молочкова, в которой написано, что он тайный агент МОССАД, тайный маньяк с кучей трупов в прошлом, за которым охотится милиция какого-нибудь Мухосранска, и замаскированный наркоторговец. И ко всему этому есть аргументы в виде фотографий, счетов в иностранных банках, чьих-то свидетельств и заключений экспертиз. Только вот где стоит этот сейф и у кого от него ключик? Таких людей Пашков не знал. Но предположил.
Был у него приятель еще со школьных времен. Познакомились они в спортивном лагере в Крыму, сошлись, даже подружились по-мальчишески и по возвращении в Москву отношений не прекратили. Родители Кости были невысоких чинов посольскими работниками и с молодых ногтей готовили сына к дипломатической карьере. Языки, манеры, одежда, и все в этом роде. А потом МГИМО, и перед парнем открылась долгая дорога в светлую жизнь. Но грянули новые времена, начались перемены в чиновничьих рядах, и Костя Сошанский бегом побежал по служебной лестнице, добежав до дипломатического поста и членства в политсовете демократической партии. Пашков раз видел его по телевизору и раза три-четыре натыкался на интервью с ним в разных изданиях. Человек явно делал себе политическую карьеру, делая упор на критике коммунистов, хотя не очень понятно было, чем именно они ему насолили. Те наверняка не оставались перед ним в долгу, а из таких взаимоотношений только и может вырасти только вражда. Значит, если не ключик имеет, то тропинку к заветному сейфу знает.
Пашков достал записную книжку и набрал полузабытый номер. Ему повезло. Костя был дома и, не чинясь, признал старого приятеля.
— Привет инженерам человеческих душ! — бодро продекламировал он. — Какие новости?
— Стареем.
— Это не новость, это медицинский факт. Только я бы сказал, что мы пока что мужаем. Разницу ощущаешь?
— Обязан ощущать. Есть мнение.
— Докладывай.
— Встретиться и хорошо посидеть.
— По поводу?
— По поводу возмужания. Ты как сегодня?
— А где? Ну и с кем, конечно.
— Со мной. По поводу «где» — сам решай. Ты в этом деле дока.
— Ты сейчас наговоришь. Ладно, есть идея. Мне как раз приглашение прислали на одно мероприятие. На два лица.
— Погоди. Тогда ты, может быть, жену с собой возьмешь? Или там… еще кого? — попробовал отказаться Пашков, намекая на возможную любовницу.
— Да брось ты из себя не знаю кого строить! Ты не позвонил бы — я бы тоже не пошел. Тусовка. Концертик, водочка, закуска — все готово. Или у тебя деньги лишние появились?