Перед подготовкой к акции Пашков пришел к выводу, что львиная доля денег, с которыми более или менее добровольно расстаются бизнесмены района, оседает именно у префекта. В виде взяток, по большей части прошедших через руки нижних чиновников, подарков, комиссионных за коммерческое посредничество, в обиходе называемых откатом, и прочее. Как человек, воспитанный в советской системе, приближающийся к шестидесятилетию, префект не доверял банкам, имея все основания полагать, что рано или поздно состояние любого счета не так сложно проверить, и тогда очень трудно будет объяснить происхождение больших сумм, на нем хранящихся. Удалось даже выяснить, что радетель за народные интересы всем другим валютам предпочитал американскую, обменивая столь не любимые им родные рубли прямо у сына на даче, куда к нему приезжал управляющий одного из коммерческих банков и без ненужных формальностей производил конвертацию по курсу Центробанка, о чем по секрету и под воздействием ликера и дружелюбия хозяйки поведала одна из клиенток шляпного салона.
Первая половина апреля — чудное время в Подмосковье. Весна была ранняя, и снег по большей части стаял, оставшись только в низинах и в лесу. На дачных участках было уже сухо, березы покрылись зеленым пушком, который с каждым днем все больше превращался в листву. Собравшиеся на даче Жаркова-младшего гости расселись за длинными столами, расставленными прямо на улице, произносили здравицы в честь Жаркова-старшего, запивая их кто водкой, кто вином и заедая жарившимися тут же шашлыками, свежей зеленью с рынка и многим другим, что только можно купить за деньги.
Среди гостей Матвей заметил парочку из тех, кого простодушные сограждане, привыкшие к лозунгам и громким названиям, именуют криминальными лидерами, на что совсем не обращали внимание двое милицейских чинов, находящихся, правда, на другом конце стола.
Матвею, расположившемуся в полукилометре от трехэтажного кирпичного дома, скромно называемого дачей, все происходящее было хорошо видно. От вида поедаемых деликатесов рот у него наполнялся слюной, и он вынужден был глушить разгоравшийся аппетит самодельными бутербродами, объясняя доносившийся до него запах шашлыка разыгравшимся воображением.
До начала операции было далеко, но сейчас был один из самых ответственных моментов — вручение подарков юбиляру. Матвей, немало повидавший на своем веку, такого «гастронома», как он назвал это про себя, давно не видел. Чего тут только не было! От подарочных кинжалов и самоваров до пухлых конвертов и маленьких коробочек, в которых производители имеют обыкновение помещать дорогие запонки с камнями; золотые авторучки и бриллиантовые заколки для галстука. Вот эта-то «мелочь» больше всего и интересовала Матвея. Только после того как он увидел, что самые миниатюрные из подарков Жарков-старший собственноручно отнес в спальню, Матвей спустился с водонапорной башни и отправился в Москву — немного отдохнуть и проверить готовность своих бойцов.
Когда в дым пьяного префекта среди ночи разбудили тычком пистолетного ствола под нос, он долго не мог понять, чего от него хотят, и все порывался пойти в туалет. Благодаря его полуневменяемому состоянию и устрашающим черным маскам с прорезями, расставание с содержимым спрятанного за телевизором сейфа прошло для префекта почти безболезненно. Зато какую, наверное, душевную травму он получил, когда утром осознал потерю более семисот тысяч долларов наличными! В качестве утешения ему остались все те побрякушки, которые ему подарили во время праздничного застолья. Хотя многие из них имели довольно значительную ценность, с их сбытом могли возникнуть некоторые сложности, а как улики в случае неудачи они были просто уникальны.
Акция прошла без осложнений. То есть без стрельбы и трупов хотя бы потому, что оставшиеся в доме — хозяева и экономка — либо были очень уставшими, либо слишком пьяными, чтобы услышать проникновение непрошеных гостей. Как удалось позже узнать, не было даже возбуждено уголовного дела, так как находящиеся в сейфе деньги нельзя было объяснить ни одним разумным образом, а кроме них, ничего, не пропало и никто не пострадал, исключая некоторое моральное потрясение.
Недели через две после того памятного дня рождения довольный жизнью Матвей выгуливал своего пуделя в парке и раздумывал, куда бы махнуть летом на отдых. Был канун майских праздников, и горожане по укоренившейся за много лет привычке готовились попраздновать всласть, а заодно побездельничать лишних пару дней. Общая атмосфера предчувствия праздника не обошла и Матвея, который, после того как отведет собаку домой, собирался прокатиться по магазинам и основательно набить холодильник. Поскольку большую часть времени он ничего не делал, то пристрастился к хождению по магазинам, получая от этого удовольствие. Солнце светило почти по-летнему, настроение было хорошим, а ближайшее будущее рисовалось в радужных тонах.